— Ну, ещё возможен вариант, что она просто решила произвести впечатление на группу. Что вы там по рублю, по два собираете, а я раз — и подарков на сумму под тысячу рублей, похоже, деткам привезу. Покажу, какая я крутая по сравнению с другими студентами. Может, самолюбование какое-то у неё так развито?
— О, как! — впечатлился староста. — И что, ещё как-то можешь объяснить, с чего вдруг она это затеяла?
Подумав, я продолжил:
— Ещё есть вариант, что она в Министерство иностранных дел собралась после окончания вуза идти на работу и простить теперь себе не может, что Макарова на первом курсе обидела, не позвав его на день рождения. Ясно, что попытается туда устроиться через связи своих родителей, но наверное понимает, что даже через связи родителей вряд ли удастся первого заместителя министра обойти. Тот же может спросить Макарова по поводу его однокурсницы, стоит её брать или не стоит. В этом случае у нее стратегическая задача — до окончания вуза установить хорошие отношения с Макаровым.
— Ну ты, блин, даёшь, Ивлев, голова! — восхищённо сказал Булатов. — Правда, ты не рассмотрел ещё вариант, что она решила исправиться, стать доброй девочкой и завалить несчастных детей-сирот подарками на Новый год.
— Ну ты фантаст, — рассмеялся я, и Булатов рассмеялся в ответ. Ясное дело, что он пошутил таким образом. Ну не могли мы оба никак поверить в то, что насквозь прагматичная Алина, начавшая учёбу на первом курсе с того, что отобрала своих гостей на первый празднуемый день рождения сугубо по кастовому признаку, по важности занимаемых позиций их родителями, вдруг на третьем курсе так разительно изменилась.
— Ну ладно, — спросил меня Булатов, после того как мы отсмеялись, — так, а что делать с этой Алиной-то будем? Начнём как-то с ней отношения всё же улучшать или всё оставим по прежнему варианту?
— Чёрт её знает, — пожал я плечами, хотя и знал, что собеседник этого не увидит. — Давай вместе порассуждаем. Каким бы мотивом из тех, что мы с тобой рассмотрели, ни руководствовалась Величко, в данный момент она впервые за все три года обучения сделала какой-то правильный шаг, решив, хоть и по совершенно прагматичными соображениям, помочь детям-сиротам под Новый год. С моей точки зрения, это шаг в правильном направлении. Вот у тех же американцев, если посмотреть, куча мультимиллионеров оставляет много денег больницам, университетам. Ты думаешь, они хоть на каплю добрые люди? Ни черта подобного! Они просто хотят, чтобы на новом построенном здании в больнице или университете, висела табличка с их именем. Деньги-то с собой в могилу не унесёшь, да и мысль неприятна, что едва помрёшь, как тут же все про тебя забудут. О них же знают только потому, что у них много денег, а у мертвеца много денег быть уже не может по определению. Кто будет долго помнить о человеке, единственным достижением которого была способность много чего-то перепродать?
— Даже так у них все обстоит? — переспросил меня Булатов. — Вот прям берут и миллионы долларов отваливают запросто?
— Ну да. Но студентам-то выгодно прийти в новенькое здание на учёбу, чем в старое без ремонта, и пациентам в больнице тоже лучше, когда больше палат для больных, больше нового оборудования. Там у них всё платно, конечно, и учёба, и лечение, так что польза резко уменьшается, но я какую мысль хочу вывести: что чёрт с ними, с мотивами, если человек правильно поступает. Так что предлагаю из таких соображений позволить Величко думать, что она наладила с нами отношения, начать даже потихоньку с ней общаться, но с условием, что мы никогда не будем забывать, что человек она очень специфический. Нам же что главное, когда мы с кем-то общаемся? Правильно — понимать, что это за человек, что ему можно говорить, а что нельзя, можно с ним в разведку идти или в спину выстрелит… С этой точки зрения в отношении Алины иллюзий у нас нет и быть не может, так что будем просто почаще улыбаться ей, но помнить, что настоящей дружбы у нас с ней не выйдет. Может быть, даже тогда и в следующем году на день рождения к ней сходим, а она, глядишь, снова детишкам через своего отца какие-то подарки организует новые…
— Ну а почему бы и нет, Паша? — сказал староста. — Ты прав, шаг она сделала хороший, правильный, ради этого можно и потерпеть ее общество…
На этом и закончили наш разговор.
Я положил трубку, и тут мне в голову пришла одна интересная мысль: а ведь у меня в шкафу накопилось уже очень даже прилично дефицитных книг, причём каждая в пятнадцати, а некоторые и в большем числе экземпляров. Когда я начинал их собирать, для меня это было способом как установить, так и поддержать хорошие отношения с людьми, находящимися гораздо выше меня по социальному статусу, раздаривая их.
