— Может, — с подозрением начал Габино, — и об аресте он тоже догадывался?
Вентра вздохнула, уныло наблюдая за тем, как с каждым новым шагом все сильнее пачкались ее сапожки.
— Конечно. Больше скажу — он о нем знал. Даже умудрился прикинуть дату и, более того, почти попал. Хуже всего в этом то, что он не застраховал от этого ни одного из своих людей. Не принял никаких мер, хотя возможностей было достаточно. Моего вмешательства оказалось слишком мало — и в итоге мы имеем то, что имеем. А знаешь, почему так?
— Ну?
— Потому что, — продолжала Вентра, покраснев от раздражения, — ему нужно было создать образ. Сначала он создавал образ святого, затем — мученика, и учитывая, о чем теперь все судачат, у него все это удачно получилось. На людей ему в этой ситуации было плевать с высокой колокольни. А все потому что цель оправдывает средства, будь он неладен!
Габино нахмурился, а затем вдруг незримо улыбнулся.
— Тебя послушать, так ты его на дух не переносишь.
— Не переношу, правильно слышишь! Он все делал так, чтобы другим подгадить, думал, что все за ним должны разгребать остальные. Хотел устроить спектакль и уйти посередине за кулисы, а как иные со всем разберутся — это уже их дело. Ты только глянь, что со мной теперь будет — меня пихают в Совет! В Совет, где я буду целыми днями расхлебывать чужую кашу, а вдобавок выслушивать нытье Майев о том, как же это плохо, что у нас все еще не получается восстановить торговлю с Аэдиром и она не получает всех тех тряпок, о которых мечтает, или ворчание Реяндура о том, что орланы совсем непригодны для земельных работ, или, в конце концов, терпеть косые взгляды собственного отца, который считает меня шлюхой!
— Зачем ты такое говоришь про отца? — удивленно спросил Габино. — Между прочим, обвинение в изнасиловании добавил именно он. И, думается мне, всем понятно, что там имелось в виду.
— Еще лучше! — всплеснула руками Вентра. — Может, наш общий дружок Ингмар по его наводочке еще и сунул туда обвинение в убийстве, потому что они оба считают, что Этьен сменил на посту Белмонта не просто так? А, знаешь, не отвечай — все равно я уверена, что именно так оно и было!
Габино неслышно что-то проворчал, откинув в сторону мыском сапога лежавший на пути бурый кусок снега. Вентра, тяжело выдохнув, поправила капюшон на голове, встрепенулась и взглянула Габино в лицо. Тот тоже перевел на нее глаза. Взгляд его казался насмешливым.
— Ладно, — пробурчала Вентра, отвернувшись. — Не хочу говорить об этом.
— Как хочешь, — понимающе усмехнулся Габино.
Они вышли на площадь, подошли к пустующему помосту. Некоторое время молча стояли возле него, представляя расфуфыренного герольда и демона-Этьена, которого тот рисовал в головах слушающих. Габино находил это зрелище смешным, Вентра — наоборот.
Затем пошли дальше, обогнули полупустой рынок, вышли на другую улицу. Здесь было чище, на глаза не попадались калеки, проходившие мимо личности выглядели более-менее опрятно — или же просто прятали дырки в одежде под плащами.
— Что это за мародеры были с тобой во «Льве»? — спросил невзначай Габино, проводив взглядом одну из завернутых в плащ личностей.
Вентра пожала плечами.
— Алькэ и Рябой по имени Сельгорн, но ты его по имени лучше не называй. Наши с Этьеном друзья. Ну, вроде как.
— Всякий раз удивляюсь, каких друзей он себе умудряется наживать, — усмехнулся Габино. — Выглядят так, будто на виселице им самое место.
— Недалеко от правды, — пожала плечами Вентра.
— То есть?
Выдохнув, она стряхнула снег со скамеечки возле заброшенной австерии и уселась, закинув ногу на ногу. Габино встал рядом.
— Он их подобрал на тракте, — сказала она. — Вернее, они его подобрали. Это было примерно то время, когда он начал выряжаться в соответствии со своим положением. Алькэ и Рябой держали банду, обворовывали всех, кто проходил по тракту и у кого было, что воровать. Вот и наткнулись они туманным вечером на Этьена, решив, что за его счет можно будет содрать с кого-то там выкуп. Оказалось, у всех троих в прошлом было много общего, и Этьен разжалобился. Кончилось тем, что они сами привезли его в Улле, а Этьен устроил им амнистию. Ты же знаешь, он кого угодно уболтает.
— Знаю, — кивнул Габино с усмешкой. — Очень хорошо знаю.
Помолчав, Вентра тяжело вздохнула и, согнув в локте руку и упершись ей в колено, положила на нее подбородок.
— Ты понимаешь, в этом ведь вся проблема, — понуро выдохнула она. — Вместо того, чтобы налаживать отношения с советниками и заниматься делами монастыря, он подбирал с дороги оборванцев и показывал фокусы на ярмарках. И если бы он еще не мешал работать другим…
— Я думал, раз уж ты с теми парнями пьешь, то они тебе, сталбыть, по душе, — заметил Габино, усаживаясь рядом. — Да и в целом ты ведь всегда говорила, что тебя все устраивало в положении дел?
— Какое-то время да, — кивнула Вентра. — Я была младше. Мне казалось все это забавным. Но в этом и проблема — его считали посмешищем, а он и хотел быть посмешищем. Даже святым его называли в шутку. А ведь он мог бы стать им по-настоящему, если б так не любил валять дурака.
