Брик вернулся с кружками, и их тут же растащили у него из рук. Алькэ и Рябой ударились кружками, сделали по глотку; когда удариться кружками им предложил Эйк, те лишь от него отмахнулись. В итоге Эйк пил один, тихонько матеря всех любителей дробящего оружия, а затем и вовсе пододвинул к себе кружку Габино и ударился об нее своей. Брик старательно делал вид, что лежавшие на столе листовки ему невероятно интересны.
Габино вышел вперед, а Вентра еще некоторое время стояла у двери, глядя на каштановую макушку Рябого. Впрочем, когда Рябой почувствовал на себе ее взгляд и обернулся, она выскочила за дверь, словно пущенная стрела.
***
Когда Вентра вышла прочь, солнечный свет резанул ей глаза, а уличный гомон ударил по ушам. Снаружи было оживленно; хмурые хозяйки, разбившись по парам, выходили с площади, растекаясь с докупленными пожитками по своим нехитрым домишкам; бегали мальчишки в рваном тряпье, вдоль стен ползали нетрезвые и больные особи неясного пола, из ближайшей открытой двери долетала ругань и звон посуды. Едва колебались над крышами серые струйки дыма, шел редкий снежок, опадающий на грязную землю и тут же на ней теряющийся.
Вентра покрепче закуталась в плащ, вцепилась пальцами правой руки в плечо Габино, второй рукой прикрыла рот, проходя мимо одной из больных особей неясного пола. Габино шел вперед уверенно, чеканил шаг с высоко поднятой головой, но Вентра чувствовала, как дрожала у него рука. Ей было страшно. Ему, по всей видимости, тоже.
Он остановился, когда они отошли достаточно далеко от трактирчика и от гудящей площади. Здесь не бродили мальчишки, не проходили вальяжно женщины с рынка, не валялись туманные личности. Сначала кто-то выплеснул ведро с мутной водой из окна второго этажа, пробежала кошка, заставив Вентру пискнуть в рукав. Затем над ними нависла тишина, прерываемая пыхтением далекого рынка.
Габино молчал, тяжело дыша и не переставая оглядываться по сторонам. Вентра терпеливо ждала, чувствуя, как страх холодит ей нутро. Лезущие в голову мысли были одна хуже другой. Через несколько секунд она поняла, что больше этого не выдержит, и хотела уже было дернуть Габино за руку, как вдруг он открыл рот и заговорил полушепотом:
— Из города вышли без происшествий, хотя у ворот возникли некоторые трудности. После этого мы хотели ехать к порту, как и договаривались заранее, но стоило только повернуть на тракт, как Этьен начал закатывать комедию. Сказал, что в гробу видал и Аэдир, и свою мамашу, а когда понял, что всерьез его никто не воспринимает, пустил кровь из ушей одному из аэдирских провожатых и смылся. На север. Один из наших понесся за ним, но не вернулся до сих пор. Я… Я не знаю, что с ними теперь.
Вентра схватилась за его руку и повисла на ней, чувствуя, как у нее темнеет в глазах. Габино, выдохнув, придержал ее за плечо. Затем обнял, едва дотрагиваясь, боясь раздавить.
— Все будет в порядке, — сказал он, радуясь, что она не видит его лица. — Дурак он, конечно, сказочный, но не пропадет. Не пропал ведь до сих пор. Ну?
Вентра кивнула, уткнувшись лбом в его кольчужную грудь, и сдавленно что-то пропищала.
— Я знаю, о чем говорю, — вздохнул Габино. — Все только кажется таким ужасным. Уверен, он знает, что творит. Эотас его сбережет. Я знаю.
Он легонько хлопнул ее по спине, желая приободрить, но Вентра не шевельнулась. А затем вдруг вскинула голову, заглянув ему в лицо:
— Каким он был в тот день? Как выглядел? Как разговаривал?
Габино нахмурился, прикидывая что-то в голове.
— Немного мрачным, — признался он, не отводя взгляда. — С синяками под глазами. И на руках. Костяшки пальцев сбиты почти в мясо. Не знаю, с кем он сражался, но догадываюсь, что со стеной. А когда сбегал… Показался мне раздраженным, даже сильнее обычного. Нетерпеливым. Это неудивительно, наверное. Но в целом… Не знаю. Он не выглядел как человек, которого уберегли от смерти. Скорее уж наоборот. Как будто именно мы его на плаху тогда и тащили.
Вентра кивнула, отведя глаза. Затем улыбнулась уголками губ. И усмехнулась будто бы облегченно.
— Он не изменился, — выдохнула она. — И правда — не пропадет. Спасибо, что рассказал. Прогуляемся теперь до той лавки?
— Ну, ради разнообразия.
На середине пути от переулка оказалось, что никакой лавки не существует. Более того — ни одной подобной лавки в городе не было вообще. Вентра некоторое время отвлеченно пыхтела по этому поводу, пока они шли по подъему в сторону площади, путалась в словах и то и дело переспрашивала, о чем говорила секунду назад. Габино делал вид, что слушал. Правда, в какой-то момент не выдержал и сказал, глядя на дорогу без всякого выражения:
— Я заметил за ним… Он никогда не верил, что может вот так умереть. Даже когда не знал о нашем плане, все равно считал, что не умрет. И так не только со смертью — я вообще часто замечал за ним подобное. Сайферы могут видеть будущее?
Вентра, прерванная на полуслове, сначала скуксилась, затем помрачнела.
— Дело не в сайферстве. Дело в том, что он самоуверен до невозможности. И, может, все-таки умеет думать — в том числе и наперед.
