Но теперь… Видеть каждый день Митину отрешенность, погруженность в совершенно неизвестную ей жизнь было для Леры мучением. И сделать ничего было нельзя с тоскливой своей тревогой.
Единственным человеком, с которым она чувствовала себя теперь легко, был Саня Первачев, синеглазый Александр Первый.
Он появился после долгого перерыва, примерно через месяц после открытия сезона – как и в прошлый раз, без звонка и без предупреждения.
– Саня! – воскликнула Лера, увидев его на пороге своего кабинета. – Куда же вы пропали? А я вам, когда мы театр открывали, приглашение на автоответчик наговорила: мобильный выключен был.
– Да я знаю, – сказал он. – Но я тогда все равно в отъезде был, не смог бы прийти. Здравствуйте, Лера!
– Здравствуйте, – запоздало ответила и она. – Я рада вас видеть, Саня!
Лера произнесла эту фразу просто как дежурную – ну, как при знакомстве говорят «очень приятно», даже если приятного мало. Но едва она ее произнесла, как тут же поняла, что действительно рада его появлению. Налет дежурности и случайности незаметно исчез со знакомых слов.
– Правда? – улыбнулся Саня, на мгновение сверкнув чудесной синевой своих глаз. – А я думал, вы и не заметили, был я или не был.
– Надолго уезжали? – спросила Лера.
– Да нет, мелкие были дела, – покачал он головой, внимательно глядя на нее. – Хотите спросить, какие?
– Нет, – улыбнулась она.
– Ну и хорошо!
Губы его уже сомкнулись с детской серьезностью, но улыбка была теперь скрыта в глазах.
– А я вам подарок привез, – вдруг сказал Саня.
– Мне? – удивилась Лера. – Зачем?
– Да низачем! Разве подарки зачем-то дарят?
Лере стало неловко, и она хотела сразу отказаться от этого неведомого подарка. Глядя на Саню с его Версаче и Картье, нетрудно было вообразить, что он может подарить.
Но он неожиданно добавил:
– Знаете, у меня никогда такого не было, чтобы я в Москву возвращался и думал, что привезти. Ну, матери только, но это же совсем другое.
Лере стало стыдно за себя, и она сказала:
– Спасибо, Саня. Какой же подарок?
Он достал из внутреннего кармана пиджака плоскую коробочку с приколотым к ней шелковым золотым бантом и положил на стол перед Лерой. Открыв коробочку, она обнаружила в ней тяжелый золотой браслет.
– Спасибо большое, – еще раз повторила Лера, рассматривая украшение.
Она не знала, что сказать. Ей не хотелось обидеть Саню, и надо было сделать вид, что подарок понравился.
Браслет был сделан в виде массивной золотой цепи, в которую было вкраплено три крупных изумруда. Лера просто вообразить не могла такой кусок золота у себя на руке.
– Не нравится вам? – спросил Саня.
– Ну что вы! – Лера наконец взглянула на него, уже уверенная в том, что выражение лица у нее такое, как она хочет. – Я таких камней в жизни не видела – чистейшие…
– А это с Урала, – сказал Саня; лицо его тут же осветилось радостью. – Я ведь на Урале был, как раз где эти изумруды добывают, вот и привез сувенир.
– Но только это слишком дорогой подарок, – осторожно заметила Лера. – Извините, Саня, мне не хотелось бы…
– Но почему? – Лицо у него стало обиженное. – Что в этом такого? Каждый дарит что может, разве нет? Одни – цветочки, другие – камешки. По способностям!
Он снова говорил глупости, и снова – совершенно обезоруживающим тоном.
– А вы думаете, чем тяжелее подарок, тем он дороже? – все-таки не удержалась она от иронии.
Саня замолчал.
– Извините, – произнес он наконец. – Я действительно глупость ляпнул, извините.
– Саня, я не хотела вас обидеть… – начала было Лера.
– Да вы меня не обидели нисколько. Наоборот, мне нравится, когда вы со мной так говорите… Я же чувствую, вам что-то во мне смешным кажется!
– Да нет, – попыталась было возразить Лера. – Вы очень искренний, Саня…
– Так дураков утешают, – тут же сказал он. – Когда о человеке сказать больше нечего, говорят, что он искренний.
Лера все больше убеждалась в его проницательности: притворяться перед ним было бессмысленно. И как только она это поняла, ей стало легко и она перестала бояться его обидеть.
– Так что же вам кажется смешным? – повторил Саня.
– Например, то, как вы одеты! – выпалила Лера.
– То есть? – Его светлая бровь недоуменно приподнялась. – Нормально одет, не хуже других. Это же настоящий Версаче, не с рынка!
– Понятно, что настоящий, – мягко сказала Лера. – И понятно, что денег у вас достаточно. Но вот это и плохо.
– Что денег достаточно?
– Нет, что вы это так старательно демонстрируете. Его же видно за версту, вашего Версаче с его «медузками». Все равно как вы шли бы по улице и кричали: смотрите, какие у меня штаны!
– Я об этом как-то не задумывался, – удивленно протянул он. – Но что же мне носить тогда? Фабрику «Большевичка»? Я же с людьми работаю, которые по одежке встречают.
– Ну, одежки хорошей полно сейчас в Москве, – пожала плечами Лера.
– А что вы мужу покупаете? – вдруг спросил Саня.
– Мужу? – удивилась Лера. – При чем здесь мой муж?
– Ну конечно, – сказал он с неожиданной язвительностью, – мужу вы то не посоветуете, что мне!
– Нет, вы меня не так поняли, – слегка смутилась Лера. – Просто… Что вас интересует? Концертный фрак у него от Корнелиани…
