— Именно! Но его там как раз и не было. Сашка, если ты помнишь, рассказывал о том, где он находился в момент убийства, первым. И когда Светка от него услышала, что тот был в «Драйви», то поняла, естественно, что он врет… И поплыла… Признаваться, что она тоже была в «Драйви», она не могла, чтобы не выдать своего дружка, поэтому стала на ходу придумывать, что каталась на каких-то несуществующих трассах.
— Хм! Саня ведь со Светкой могли о собственном алиби заранее, до допроса, сговориться!
— Могли. Но она не захотела, чтобы Саня знал, где она в действительности была.
— А что такое?
— Маленький девичий секрет.
— Что, у нее там было свидание?
Леся замялась. Все-таки женщины ужасно лицемерят, когда обвиняют нас, мужиков, в непостоянстве. Сами они хороши.
— Почти, — проговорила нехотя девушка. — Светка там, в «Драйви», познакомилась с замечательным парнем, швейцарцем. Красавчик, обаяшка и все такое. И, кажется, богач.
— Последнее обстоятельство для нее, конечно же, стало решающим, — усмехнулся я. — И он угостил ее швейцарским сыром, шоколадом и подарил швейцарские часы.
— Нет, до часов пока дело не дошло, — серьезно отвечала Леся. — Но сам понимаешь: Сане об этой встрече знать совершенно не нужно. Тем более что ничего такого между ними не было. Они просто попили вместе глинтвейна. Ну, и визитками обменялись.
— И она в него втрескалась…
— Ну, может быть… Разве что чуть-чуть…
— Что ж, теперь этот швейцарец, как честный человек, должен подтвердить Светкино алиби. А ты заодно посмотришь на него. И, может быть, отобьешь у подруги.
— Злоязыкий ты все-таки, Алябьев, — покачала головой девушка. — И ужасный суфражист.
— Просто я хорошо понимаю женскую природу.
— Это тебе только кажется, — очень серьезно промолвила Леся. И продолжила: — Ни с каким швейцарцем я встречаться, конечно, не буду. Мне и вас всех хватит выше крыши. — Последняя высокомерная реплика покоробила меня. — Я донесу информацию до финской полиции. И попрошу, чтобы она швейцарца допросила. Найти его можно в два счета: Светка мне его визитку показывала. Работает, между прочим, в «Патэ Филлип».
— Мало этим швейцарам своих гор, — вздохнул я. — Зачем они еще в Финляндию едут? Пленяться северной красой — в лице наших девушек?
Но Леся не поддержала моего возмущения. Если уж она начинала говорить о деле, ничто не могло ее сбить.
— Да и бармен в «Драйви», Светка говорит, ее запомнил. И еще с одной дамочкой, русской, они там пособачились… Ее тоже можно отыскать, допросить… Та тетка (Светка говорит) все время в «Драйви» тусуется…
— Ага, швейцаров пасет… — усмехнулся я.
— Не швейцаров, а швейцарцев, — всерьез поправила меня Леся.
— Ох, Леська, отличница ты по жизни, — вздохнул я.
— А что плохого?.. А вот Саня твой… Почему он врал, что сидел в «Драйви»? Где был на самом деле?
— О, я все понял! Вот что значит настоящая женская солидарность! Значит, вы с подружкой совместными усилиями закрываете Саню в финскую тюрягу, а счастливая и свободная Светка улетает в край часов, банков и сыра.
— Не надо ерничать. Неужели ты думаешь, что я могу, в угоду хотя бы близкой подруге, пойти на подтасовку?
— Нет, Лесечка, не думаю, — ответил я серьезно. — По-моему, ты кристальной честности человек. Вот только…
— Что — «только»?
— Слишком много времени уделяешь расследованию — в ущерб личной жизни. И, — прошептал я на ушко, — лично мне.
— Но тебе же самому интересно! — воскликнула она. — Ты сам только об этом деле и говоришь!
Возразить против этого было сложно.
Длинная мелодия кончилась, и я проводил Лесю к нашему столику. Туда же подтянулась и Светка — с двумя новыми бокалами мартини.
…По пути назад мы, вдохновленные лапландской меланхолической дискотекой и дозами спиртного, даже спели в машине «Снег да снег кругом…». На улицах поселка не было ни единого человека, на шоссе, ведущем на юг, в Рованиеми, — ни одной машины. Всюду в отблесках фар блистал один лишь снег. Мы свернули с трассы у бензоколонки, и тут уж, в наших лесах, среди пустых или сонных коттеджей, тишина царила совершенно мертвецкая.
— Спасибо тебе, — прошептала Леся, сидевшая на переднем сиденье, потянулась ко мне и чмокнула в щеку. Я положил руку на ее плечо и постарался превратить братский поцелуй в нечто не столь целомудренное. Однако она вырвалась, засмеялась: «Хватит! Хватит!» — и выскочила из машины. Света с заднего сиденья вежливо сказала мне «спасибо» и «спокойной ночи». Через минуту обе они исчезли в домике. Свет в нем был уже погашен, мерцала лишь новогодняя гирлянда в окне.
Сегодняшний день, первый день расследования, вместил слишком многое, и мне, впервые за поездку, не хотелось писать в свой ЖЖ, что случилось нынче. Начну — ведь затянет, и засижусь до утра, а сейчас уже первый час ночи, наступило четвертое января. А мне еще надо подобрать и распечатать карточки наших девушек, чтобы завтра предъявить их моим новым друзьям — мордоворотам.
Я заглушил двигатель и вышел на волю покурить — я берегу свое любимое авто и без крайней необходимости стараюсь в нем не дымить.
