Свой рюкзак он бросил на кресло-качалку в гостиной.
– Дверь я закрывать не буду. Так что вы уж ведите себя потише.
– Постараемся, – усмехнулась Грейс.
– Весьма признателен.
Отвесив нам шутовской поклон, Дакс ушел в спальню. Вскоре мы услышали скрип пружинного матраса. Дакс улегся и больше не ворочался. Мы с Грейс остались вдвоем.
– Приступаем к наблюдению? – спросил я, кивая в сторону окна.
– Самое время.
Мы подтащили к окну диванчик, стоявший у стены. Сидеть на нем было приятнее, чем на стульях. Чтобы не прерывать наблюдение, мы принесли сюда же рюкзаки и сложили на пыльный пол. Естественно, ни о каких свечах не могло быть и речи. Пистолет Грейс улегся на подоконник, а мой – на подлокотник диванчика. Я молча взял Грейс за руку и притянул поближе.
– Симпатичное местечко, – тихо, чтобы не тревожить Дакса, сказала Грейс.
Я повертел головой по сторонам и кивнул:
– Согласен. Симпатичное. Только странное. Тебе не кажется?
Первичный осмотр гостиной был направлен на выявление потенциальных угроз. Сейчас я просто разглядывал помещение, замечая то, что не увидел раньше. Еще один телевизор. Громоздкая и явно дорогая стереосистема. Застекленный шкаф, наполненный какими-то безделушками. Угол занимала массивная декоративная ваза. Все эти предметы бесполезны, но люди, жившие здесь, зачем-то их держали у себя. Наверное, в прежнем мире я бы тоже вел себя, как они, и знал бы, зачем мне все это нужно. Однако сейчас я решительно не понимал, зачем держать дома кучу совершенно бесполезных вещей.
– Очень странно, – согласилась Грейс. – Для чего они копили это барахло?
– Понятия не имею.
Негромкий скрип матраса напомнил о Даксе и сообщил, что он перевернулся на другой бок.
На улице и у входа в автомастерскую было пусто. Я рассеянно водил пальцами по ногам Грейс, чертя невидимые кружки.
– Послушай, Хейден…
– Слушаю.
– Может, я задаю нелепый вопрос, – зашептала она, – но… Скажи, у Дакса был хоть кто-то?
– Что значит «хоть кто-то»? – не понял я.
– У меня есть ты, у тебя – я… У него когда-нибудь была девушка, которая ему нравилась?
Я сдвинул брови, обдумывая вопрос Грейс. Дакс всегда отличался легким нравом и даже легкомыслием. Но трагедия, произошедшая несколько лет назад, надолго погасила его улыбку и отбила желание шутить по всякому поводу… Мне вспомнилось лицо его подруги: соломенные волосы с рыжеватым оттенком, светло-карие глаза, улыбавшиеся Даксу.
– Была, – ответил я, упершись глазами в подоконник.
Воспоминания оказались слишком яркими.
– Неужели? – удивилась Грейс. – И кто?
– Была у нас девчонка по имени Виолетта. Годом моложе нас. Нам тогда было по восемнадцать. Их отношения длились почти год.
Меня обдало волной грусти. Я помнил, как эти отношения оборвались. Невольно представил, как нечто подобное произошло с Грейс, отчего сжал ее ноги, напоминая себе, что она рядом.
– Он ее любил?
В голосе Грейс я тоже уловил грусть. Наверное, она уже догадалась о трагическом конце их отношений.
– Скорее всего. Поначалу она на Дакса и смотреть не хотела, но ты же знаешь… он очарует кого хочешь. Мало-помалу Виолетта поддалась на его ухаживания, и с тех пор они были неразлучны.
У меня их отношения тогда не вызывали никакого восторга. Только замешательство. Я не представлял, как можно настолько привязаться к другому человеку. Ведь это делает тебя более уязвимым. Конечно, я им немного завидовал. Они не прятали своего счастья. Виолетта каждый день смеялась над шутками Дакса, а он каждый день смотрел на нее, как на свое солнце.
Я чувствовал: Грейс не терпится узнать причину, оборвавшую отношения Дакса и Виолетты.
– Ты не стесняйся, спрашивай.
– Что с нею произошло? – пытаясь скрыть волнение, спросила Грейс.
– Она погибла. Ее первая вылазка в город оказалась последней. Наткнулась на Зверей.
Я закусил нижнюю губу. Мозг звенел от воспоминаний, о которых я и думать забыл. Грейс молча слушала меня, а мои пальцы все так же двигались вверх-вниз по ее ногам.
– Он потом простить себе не мог. Долго отходил. С тех пор многое в жизни он не принимает всерьез.
– Какая печальная история, – сказала Грейс, и это были не просто слова.
Я лишь кивнул, не зная, чтó тут еще добавить.
– Да, очень печальная, – послышалось у нас за спиной.
Мы так и подпрыгнули, затем обернулись назад. Я сразу же почувствовал себя виноватым за разглашение чужой тайны. Дверь спальни была открыта. В проеме стоял Дакс, небрежно скрестив руки на груди. Его взгляд упирался в пол, но гримаса на лице подсказывала: он слышал весь наш разговор. Я лихорадочно подыскивал слова и ничего не мог придумать. Дакс сам избавил меня от мучений, снова заговорив:
– Правда, неплохая сказочка на ночь? Приятных снов.
– Правда, неплохая сказочка на ночь? Приятных снов.
