Револьвер. Рассказы полностью

Замываю пол в туалете. Хлорный раствор перебивает запах мочи. Хозяин снова кряхтит на кровати. Захожу в спальн, хозяин смотрит виновато. На трусах мокрое пятно.

– Не успел.

– Вижу.

Меняем трусы. У хозяина большие покраснения на коже, член его болезненно красен и опрел.

На ужин грею котлеты и макароны. Хозяин ест руками, наполовину пережеванные куски падают изо рта. Хозяин подбирает и снова ест их. Доев, он еще долго сидит за столом. Я мою посуду.

– Сколько время?

– Десять.

– Утра?

– Вечера.

– Где Любка?

– К матери уехала.

– Когда приедет?

– Послезавтра вечером. Вставай, пойдем спать.

***

Курок – спуск, щелчок – хлопок. И такая пуля тебя не берет. Ты крепкий, брат. Но берегись!

Теперь я в офисе. На мне сорочка, галстук и пиджак – у нас так положено. «Серьезный государственный департамент!» – так говорит шеф о нашей работе. Мы отвечаем на депутатские письма. Мы – те, кто принимает на себя весь старческий маразм страны. Нет, не весь, еще есть такой же отдел при Совете Федерации.

Я сижу за столом и читаю очередное обращение: «…все письма, которые я направила депутату Коркишко – смысл их скрыт. Постарайтесь, прочтите это письмо! В прямом смысле! Иначе на вас суд! Вы должны! И после «сибазона», который мне противопоказан, я повторно упала на кафельную плитку. Сотрясение и сдвиг опухоли. Поэтому писать опасно для моей жизни. Вы их плохо знаете! Но есть документы! Я пригрозила Виноградову, так как я в парной поскользнулась, он угрожает Евстигнеевым. Начальник говорит: «Подавайте в суд»! Но у них везде свои люди. Воду остановили через страшный скандал, и то не до конца! У меня опять течет. Помогла мне только прокурор по надзору прав и свобод граждан. Морально! Это самое главное. Но Евстигнеев написал мне формальный ответ: вентиль в норме…».

– Алексей Викторович! – обращаюсь к шефу. – Гражданка Семянкова явно не в себе. Может, спишем как не поддающееся прочтению?

Шеф берет письмо и читает, морщится и трет лысину. Я стою напротив его стола.

– Алексей Викторович, по закону имеем полное право списать!

– Знаю, что по закону имеем право, но и вы меня поймите. Пойду я с отчетом в аппарат фракции, они посмотрят на цифры, и что они увидят? Увидят: отвечено ранее, не требует рассмотрения… И что? Они скажут: «Чем вы занимаетесь в своем отделе письменной корреспонденции? Стоит ли вас содержать налогоплательщикам?» И что тогда?

Молча стою, понимаю, что письмо не спишут.

– Постарайтесь, – говорит шеф, – прочитайте еще разок, может, выдавите искорку смысла. Вы же способный молодой человек, – шеф улыбается.

Сажусь на свое место и читаю сначала: «Я, Семянкова Е.Ф. – ветеран труда, инвалид войны, заслуженный работник печати, являюсь жертвой масона Евстигнеева и его команды: Медведя Д.У., Чубаря Е.Г. и Хныги Ф.К. Каждый день они делают это все с большей и большей жестокостью. Вот уже четыре года, как они не дают мне покоя. Только одна работница ДЕЗа отнеслась ко мне серьезно – вызвала врача. Это было прошлой осенью. Но больше я никогда не видела эту святую женщину. Наверное, они ее убили. Банда Евстигнеева способна на все!»

Шеф весь день смотрит, чтобы мы не спали и не сидели в социальных сетях, два раза в неделю он носит депутатам на подпись наши ответы. Потом идет на почту и отправляет адресатам эту писанину. Он неплохо устроился. Брат, ты видел когда-нибудь, чтобы почтальон ездил на «Лексусе»? А в Москве и такое бывает.