– Отправлюсь в атенеум, как всегда хотел, – ответил я.
Слова сорвались с языка естественно, будто дыхание. Сами по себе, как молитва. Я перестал выцарапывать левый глаз на портрете Гибсона и присмотрелся к нему. Вспомнил видение и версию Гибсона, которую узрел в нем, с тростью с латунным набалдашником, в кубикуле корабля Деметри. Услышал голос – свой голос, сухой, как карканье ворона.
– Нет, – произнес я.
– Гм? – шевельнулась за моей спиной Валка и ступила мягкими сапогами на твердый камень. – Тогда чего вам хочется?
Я вспомнил, как Кхарн задавал подобный вопрос Танарану:
«Чего ты хочешь?»
– Я хотел быть схоластом, – ответил я с упором на прошедшее время. – Теперь не уверен. Я уже говорил, что Отавия просила меня присоединиться к ней. Стать наемником. Но я не знаю… – Я повернулся, отложил гвоздь и прислонился спиной к настенной росписи. За время нашего заключения мои волосы отросли почти до плеч. – Во сне… Тихие сказали мне, что я должен быть солдатом, но не являюсь таковым.
Я заметил, что Валка улыбается, и спросил:
– Что?
Она помотала головой:
– Вы солдат, – и переступила с ноги на ногу.
– Почему?
– Вы сами сказали об этом детям, – ответила она. – Когда мы дрались с Калвертом. Сузуха спросила, кто вы, и вы ответили: «Я солдат Империи».
Она настолько точно изобразила мой тон и манеры, что я отвернулся.
Когда я подавил желание рассмеяться или опровергнуть ее пародию, то ответил:
– Знаете, Джинан хотела, чтобы я отправился с ней на Убар и занялся ее семейным бизнесом. Торговлей специями.
– Вы?! – усмехнулась Валка. – Торговец специями? Ни за что не поверю.
Я обрадовался, что не выдал правду, ведь на самом деле это я вызвался отправиться в семейное имение Джинан, когда у той выйдет срок службы.
Пожалуй, Валка имела полное право посмеяться над этим, но я тем не менее парировал:
– А что? Это честное занятие!
– Адриан, вы не торговец, – сказала Валка с ухмылкой. – Не знаю точно, кто вы, но уж точно не торговец. Вы… важнее.
Она сбилась и принялась разглядывать мое творчество на нижнем ярде стены. Я вдруг заволновался, понимая, что моя работа со всеми ее недостатками навсегда отложится в глазах и идеальной памяти Валки. Я потупил взгляд, чувствуя себя голым и уязвимым.
– Обычно у вас лучше получается, – оценила она рисунки.
Комплименты у Валки всегда выходили сомнительными, но в то же время ее тон и улыбка были доброжелательны. Впрочем, улыбку я не увидел, потому что разглядывал носки сапог. Я почувствовал, как кровь прилила к щекам, и повернулся к стене, проведя пальцами по изображениям Гибсона, Бассандера и Сиран.
– Мне непривычно рисовать на стенах! Тем более на бетоне!
Когда я повернулся к Валке, та кусала губу, чтобы не расхохотаться. Я в некотором смысле забыл, что мы в камере.
Опешив, но не разозлившись, я ткнул в нее пальцем:
– Вы… вы меня специально подначили!
Тут она не выдержала и рассмеялась высоким, звонким смехом, колокольным перезвоном разнесшимся по этому мрачному тесному месту.
– А вы легко поддаетесь.
– На самом деле это не так, – сказал я, когда она наконец прекратила смеяться.
– Что не так?
– Я не солдат.
Валка не спорила. Поспорить она любила, но иногда – когда считала себя правой без возражений – не опускалась до споров. Не дело Минервы спорить с недалекими. Она лишь развела руками и легким шагом вернулась на свое место у стены.
– И кто же вы тогда? – спросила она, качая головой и задумчиво, не снисходительно щурясь.
– Хороший человек? – ответил я, вспомнив один из наших прошлых разговоров.
Но это был вопрос. На самом деле я не знал, кто я.
– А если начистоту? – сказала она, наклоняясь и всем видом показывая, что говорит всерьез. – Чем бы вы занимались, если бы могли?
Пришла моя очередь качать головой.
– Не знаю, есть ли у меня теперь выбор.
– Почему нет?
В памяти слышались голоса Тихих, говорящих от лица Гибсона: «Мы посылаем к ним вас!» Понадобилось время, чтобы прогнать тягостное воспоминание.
– У меня есть дела, которые нужно сделать. Хорошо бы сделать, – ответил я наконец.
– А как насчет свободы? – спросила Валка. – Вы могли бы составить мне компанию, если мы отсюда выберемся. Отправиться на Иудекку, посмотреть на гробницу вашего Симеона, встретиться с ирчтани. Слетать на Рубикон, Озимандию, Садальсууд. Куда угодно. Можем даже попробовать разыскать это… или этих… – Она не сразу произнесла слово, но не потому, что ей было трудно, а потому, что отдавала себе отчет в том, что ее идеальная память смущала и пугала людей, тогда она притворялась, что ошибается, как акробат имитирует падение для пущего эффекта. – …Этот Актеруму.
– Было бы здорово, – ответил я абсолютно честно. – Я бы согласился, но…
– Но что?
– Если не считать того, что нам мешают стены этой камеры. – Я мрачно улыбнулся и окинул взглядом длинную узкую комнату. – Не знаю, насколько хороша свобода. Достаточно ли она хороша.
Валка тряхнула головой, откинув с лица немытые волосы:
– Черная планета! Какого черта это значит?
