На его лице не отражалось ни йоты беспокойства, которое я только что слышал в его голосе. Он был хорошим актером.
– Утро, – с усмешкой ответил я, усаживаясь напротив рыжеволосого товарища.
– На «Загадке» вечер! – настаивал Хлыст.
– Валка и Паллино пошли за сьельсином, – сказал я и кивнул в сторону бокалов и бутылки. – Значит, выпиваете перед работой?
– Будто мы в Колоссо перед работой не выпивали! – проворчал Хлыст. – У меня от одного вида этой бледной бестии волосы дыбом встают. Нужно принять для храбрости.
Я покосился на Отавию, но та лишь развела руками.
– Но мы-то сейчас не в Колоссо, – возразил я.
Не успел я продолжить мысль и усесться в кресло, как Отавия сказала:
– Мы тут изучали другие корабли.
Сквозь алюмостекло я увидел прижимистые очертания судов, сложенных, словно статуи древних царей на крышках саркофагов. Их белые и серые корпуса, размещенные вдоль изгиба «Загадки», резко контрастировали с траурной чернотой корабля Возвышенных.
– Вон те два – дюрантийские галеоны, – пояснила она. – С мачтами на полубаках.
– Эти шпили – мачты?
– Ага!
– Далеко же они от дома, – сказал Хлыст и осушил рюмку.
– Больше чем на тридцать тысяч световых лет, – согласился я. Республика располагалась на задворках Империи, у края Галактики, во внешней части рукава Персея. – Но вон те джаддианцы проделали еще более долгий путь.
Опознать джаддианский корабль было еще проще: похожий на кита, с естественными изгибами черного керамического корпуса, оправленного в огнеупорный сплав титана и латуни, и с похожими на грациозные плавники фотогальваническими батареями. Среди пассажиров были и имперские суда. На бронзовых фюзеляжах красовались яркие гербы, изображавшие незнакомые мне приспособления. Геральдика никогда меня не интересовала. Зато Криспин запоминал гербы благородных домов с непонятным мне рвением. Он мог бы перечислить символы и девизы всех крупных домов в созвездии Возничего. Я мог лишь гадать, кем были эти нобили, какие обстоятельства заставили их отправиться в столь дальний и удивительный путь и мечтали ли они, как и я, оказаться сейчас в другом месте.
В другом месте.
– Выпьешь? – протянул мне бутылку Хлыст.
Водка была из того самого ящика, который Бандит добыл на Рустаме перед нашей встречей с Крашеным, – водка, которой Сиран заливала горе после гибели Гхена. На этикетке красовался космонавт в древнем скафандре с золотой звездой на лицевом стекле. Одной ногой он стоял на красной планете, широко раскинув руки.
– Чуть-чуть.
Я нехотя взял бутылку и рюмку из принесенного Хлыстом набора. Ругать Хлыста за пьянство нужды не было.
Продолжая их разговор – настоящий разговор, который они вели до того, как я поднялся, капитан сказала:
– Адриан, вы думали, чем займетесь, когда закончите дела на Воргоссосе?
Сосредоточившись на том, как налить себе достаточно водки, чтобы не показаться неуважительным – к алкоголю я относился сдержанно, – я не сразу ответил.
Корво добавила:
– Мы тут с Вильгельмом рассуждали об этом.
Я по-прежнему молчал, пробуя водку языком. Медицинский привкус. Металлический. Впереди, за открытым носом «Загадки», кружились и буйствовали фиолетовые облака и волны пространственно-временного континуума. Это было так далеко, в десятках миль от нас, что конец огромного цилиндра диаметром казался не больше золотой монетки.
– Нет, – глубоко вздохнул я. – Не знаю, что будет после Воргоссоса. Это место… последние дни… все это далось мне непросто.
Перед глазами встала железная лапа Наззарено, мастерски управляющая кораблем. Ее сменила безжизненная, отрубленная рука Бассандера.
– Вы ведь не собираетесь на попятную?
– Что? Нет, разумеется, нет.
Я покачивал рюмку, глядя то на светловолосую норманку, то на рыжего ликтора. На обоих по-прежнему была форма Красного отряда.
– Но я изменник, – улыбнулся я и упоминать о разговоре с Райне Смайт, не будучи уверенным, что он меня спасет, не стал. – Я убил троих своих солдат. Напал на имперского офицера. Одного этого хватит… – я залпом осушил рюмку, – чтобы меня распяли.
– Скорее, выкинули за борт, – слабо улыбнулась Корво. – В ваших легионах обычно не церемонятся.
У меня не было настроения доказывать, что она не права. Я не сомневался, что Бассандер Лин при первой возможности захочет отправить меня на крест, а о том, что со мной может сделать стратиг Хауптманн, вообще думать не хотелось.
Но я понимал намерения Отавии, знал, к чему она клонит, и не видел причин ее останавливать.
– Можете остаться с нами. Беглецам лучше не сидеть на месте, а мы сидеть не собираемся.
– Как знать, может, придет время, и я соглашусь, – ответил я, пожалуй чересчур иронично, отворачиваясь к окну.
Во времена, когда я был мирмидонцем в Боросево, я нередко подумывал податься в наемные солдаты. Мы с Хлыстом мечтали о том, как купим собственный корабль. Оставшись с Отавией и бывшим Красным отрядом, я бы в некотором смысле получил собственный корабль.
Не глядя на них, я сказал:
