«Дыши медленно… вдох через нос, выдох через рот…»
– Я в курсах, что вы с Тайроном, Нелли и старыми литскими пацанами пытаетесь меня подставить, – расслабленно говорит Франко. – Пытаетесь свалить все на этого Антона Миллера.
– Угу, – цедит Ларри, дерзко прожигая Франко взглядом: по глазам читается, как он прикидывает что-то в мозгу. – Но все это уже не суть, потому как с этим спидком я по-любасу долго не протяну. Но я хочу, чтоб ты знал одну вещь!
– Чего? Какую вещь?
– Это я завалил твоего Шона! – Ларри отшатывается на каблуках назад, пьянея от собственного заявления и от души его смакуя, и пожирает глазами Бегби, следя за его реакцией.
Франко просто кивает, как будто Ларри признался, что получил штрафной талон за парковку в неположенном месте.
Ларри ошалело смотрит на него в сокрушительной досаде:
– Слышь меня? Я убил этого пидорка, и знаешь почему? Потому что он выиграл у меня в этой ебаной сраной компьютерной игре! Но не только из-за этого, а потому, что он не мог прикусить, блядь, язык! Распиздел об этом направо и налево! Умник, блядь. Но он не ты, Франко. Он был просто хитрожопой пидовкой и торчком. Угу, той же ночью я вернулся на хату и хуйнул мудачка. Там была эта Фрэнсис, тока она тоже была в отрубе. Но знаешь, зачем я на самом деле его грохнул? Чтобы поквитаться с тобой! За все то дерьмище, которого от тебя нахавался за все годы!
Похоже, Франко задумывается.
– Допустим, так оно и есть.
– И это все, что ты можешь сказать? – Ларри надувает губы, как сварливая кумушка. – Ты чего, даже не будешь чё-то делать? Ну ясно, ты сдулся! Ты не наедешь на этого Антончика, как бы я ни пытался тебя натравить…
– Ты всегда был говнистой сучарой, – соглашается Фрэнк Бегби. – Фрэнсис раскололась, свела меня с Арби. Он рассказал, что ты разводил Шона и Антона, как лохов. Я знаю, что Шон толкал для него до хренища товара. И ты тоже. Нечем крыть?
– Золотые, блядь, слова! Эта шалава Фрэнсис сделает все, что я скажу. – Ларри запрокидывает голову, поблескивая вставными зубами. – А лошара Антон и этого не может контролировать – суперпупергангстер! Дряблая жопа! В курсах? Она рассказала, что у него шишка с гулькин хер! Угу, этот мудачок – следущий в моем списке, – заявляет он и лупит себя кулаком в грудь. – Думаешь, я щас ссу тебя или его? – Ларри задирает на себе джемпер, показывая сыпь на коже. – Ты мне чё-то сделаешь? Валяй, мне похуй! Или людям, которых я люблю? По-моему, ты чересчур добренький и деток не обижаешь. – Ларри поводит рукой, словно обращаясь к невидимым, но благодарным зрителям.
Франко медленно кивает:
– Тут ты прав. Тока засада в том, что париться тебе надо не из-за меня. – И он переводит взгляд на хазу.
Тяжелая деревянная дверь со скрипом распахивается, и оттуда выходит Антон Миллер.
– Приветики, Ларри.
В отчаянии Ларри тянет шею к Франко:
– Не оставляй меня с ним! Он убьет пацана!
– Поздняк метаться, – говорит Антон.
– Не, пиздишь, блядь… – Ларри задыхается.
– Херня в том, что ты уже никогда не проверишь. – Антон достает поварской нож. В другой руке у него кастет. Он снимает зеленую кожаную куртку-бомбер и швыряет на капот белого фургона Ларри. Затем Антон потягивается, играя крепкими мускулами под черной футболкой, словно собирается покачаться. – Просто предупреждаю заранее.
– Не… – задыхается Ларри.
– Таким агрегатом не пырять, а туши разделывать надо, – отмечает Франко, глядя на нож. – Может затянуться надолго.
– В цвет, – говорит Антон, дыша, по наблюдениям Франко, все так же спокойно. – От этой вертлявой пизды останутся тока малюсенькие кусочки. – Он смотрит исподлобья на Ларри. – И я думаю, Фрэнсис просто хотела малехо тебя успокоить. Если даже твой хуй сейчас больше, ручаюсь, что в конце больше он будет у меня. – И он взмахивает ножом.
Ларри пыхтит и бешено вращает глазами, ища выход или потенциальное оружие. Но спустя пару ударов сердца что-то в нем умирает, и он прислоняется спиной к кирпичной стенке хазы, будто обретя в ней поддержку. Антон сует нож за пояс, а потом прыгает вперед и осыпает беззащитного Ларри целым градом тумаков и пинков. На взгляд Франко, они наносятся с такой скоростью и точностью, словно Антон учился драться: может, боксировал на любительском уровне или обзавелся несколькими поясами каратэ. Ларри оступается и мешком валится на землю. Антон достает нож, намереваясь искромсать зашуганного Ларри, а Франко подходит и говорит:
– Я, конеха, жду не дождусь, када ты оприходуешь этого клоуна, но лучше отведи его туда. – Он тычет пальцем в старую кирпичную хазу. – Охрана тут еще изредка прошвыривается.
– Здравая мысль… – Антон хватает помятого и скулящего Ларри за волосы и, рывком поставив на ноги, загоняет в хазу. В глазах парня – лютая сосредоточенность, движения угловатые, но церемонные.
Франко представляет Антона лет через десять отцом семейства, который живет в шикарном пригороде и с такой же гримасой разделывает рождественскую индейку.
Франко затворяет за ними большую деревянную дверь, чтобы приглушить крики Ларри в том крайне маловероятном случае, если кто-нибудь пройдет мимо.
