Сон схлынул, оставив после себя неприятное чувство обиды. Я открыл глаза поняв, что нахожусь в повозке. Она двигалась неспешно чтобы не сильно подпрыгивать на каменной дороге. Сев, я скривился от ноющей боли в руке. Уга хотя и позволила исцелить меня, но только немного, чтобы затянулись раны. Прислушавшись к себе, я отметил, что внутренний резерв очищенной магии был полон на три четверти. И в него продолжали падать чистые капельки силы. «Кап, кап, кап,» — раз в несколько секунд очередная капелька падала в резерв. Одно из двух: либо очистка теперь происходила без моего ведома, либо я научился черпать из источника магию сразу нужной чистоты.
Достаточно двух капелек чтобы применить среднее исцеление. Ноющая боль из руки ушла, сменившись стягивающим чувством. Я пару раз сжал кулак, затем принялся разматывать тугую повязку. Присутствие Уги ощущалось не так сильно, как в прошлый раз, но я смог уловить, как она заглядывает из-за плеча, с любопытством наблюдая за исцелением.
— Посох, посох… — опомнился я.
— Держи, — мне в руки всунули посох целителя. — Но я бы его об колено и в окно!
Я аж подпрыгнул от неожиданности. Мне показалось, что в салоне никого кроме меня нет.
— Александра? — я уставился на неё, как будто первый раз увидел.
— Ты дважды меня рассердил, — сурово сказала она. — Когда станешь моим, так просто подобное прощать не буду. Имей в виду. Моим супругом, — быстро поправилась она. — И пока не расскажешь всю, — она сделала ударение на этом слове, — правду, ни на какую войну с раванами я тебя не пущу.
— Алекс…
Хорошо, что повозка была небольшой. Я потянулся, взял её за руку, привлекая к себе. Затем крепко-крепко обнял и несколько минут не отпускал.
— Ты одевайся, а я завтрак подготовлю — её голос чуть смягчился. — Мы ещё утром приготовили, но не стали тебя будить.
— А где Илина? — я неохотно выпустил её.
Она показала на окошко, ведущее к месту возницы. Я был рад, что Александра не уехала, хотя очень хотел, чтобы она держалась от раван и, вообще, любых опасностей как можно дальше. Поэтому решил начать с извинений.
— Если хочешь знать «всю» правду, то я разговаривал с Тали по поводу оборотней и вашей крови. Помнишь, когда она вцепилась клыками в мою ладонь в замке Матео? Вот с того самого момента у меня нет шанса стать оборотнем. Даже если я очень этого захочу.
— А вампиром? — прищурилась она.
— Раваны не вампиры, и их укус не заразен. Даже наоборот. Они страдают от того, что не могут никого принять в свой род. Представь себе, если бы укусы оборотней не приводили к обращению, что бы случилось с вами за несколько поколений?
— Да, Матео что-то такое говорил, — кивнула она. — Значит, ты решил проверить её слова на себе? Это глупо, чтобы ты знал.
— Понимаю, но не могу ничего с собой поделать. Иначе эта мысль постоянно мучила бы меня. Появился бы страх, что я случайно стану оборотнем. И не только у меня, а ещё у Бристл или у тебя. И я выбрал самый радикальный способ, чтобы исключить любые сомнения.
— Глупый способ! — упёрлась Александра.
— Мне ещё с Бристл по этому поводу поговорить надо. В последнее время у неё и так полно переживаний.
— Я с ней поговорю. И с мамой, — второе она добавила гораздо строже. Пару минут смотрела на меня, затем вздохнула. — Как ты себя чувствуешь? Ты много колдовал, и я переживаю.
— Чувствую себя просто замечательно, — улыбнулся я. — Даже лучше чем было. Илина слишком расточительно использует редкие ингредиенты.
— Она переживает, как и я. Да, — она наклонилась, переходя на шепот, — асверы ведут себя со вчерашнего дня странно.
— Для них просто непривычно такое близкое присутствие Великой матери. Пока она в хорошем настроении, такой же настрой будет и у них. А если богиня рассердится, то горе тому, кто будет этому виной.
— Их богиня рядом? — удивленно спросила она.
— Решила не спускать с меня глаз, пока не я разберусь со всеми проблемами. Будем надеяться, что под проблемами она понимает спасение Тали, а не мелкие жизненные неурядицы. В противном случае, мне нужно будет привыкать к её постоянному присутствию.
Дверь открылась, и прямо на ходу к нам перебралась Илина.
— Иногда его хочется стукнуть за такое отношение к Великой матери, — сказала она для Алекс. — Это как если бы верховный жрец Светлобога позволял себе судить о боге как о человеке, сидящем за соседним столом. И высказываться так в его адрес.
— Берси, — Алекс с укоризной посмотрела на меня, — так нельзя.
— Вот, если так нельзя, она могла бы оставить меня в покое, — проворчал я.
— Что я говорила. И как так получается, что он, — она смерила меня взглядом, — понимает её лучше, чем кто бы то ни было. Даже я не способна понимать Великую мать так хорошо. И если бы она обратила на меня своё внимание, я бы не ворчала, словно старый дед.
