Эх, от таких улыбок мужчина просто тает. Особенно если ты не только видишь, но и чувствуешь, что она не фальшивая, а самая настоящая, искренняя, подаренная от всей души. Она осторожно взяла меня под руку, словно боялась, что я её оттолкну. Каким-нибудь неловким движением, показывая, что не приемлю подобного от девушки, с которой не близок.
— Твоя мама, наверное, была уверена, что вы больше меня не увидите? — немного неудачно пошутил я.
— Не говори глупости, — сдвинула бровки она, но, похоже, что я попал в точку. — Поспешим — ужин стынет. Ты что любишь кушать?
— Я не привередлив в еде.
— Это хорошо, потому как наш повар сбежал, — рассмеялась она, находя это забавным.
— А управляющий?
— И он тоже. Как только увидел дедушку.
Мы прошли к небольшому ярко-освещённому залу с длинным массивным столом в центре. Для ужина выставили дорогой набор посуды и серебряные столовые приборы. Пара служанок уже сервировала стол, расставляя блюда. Клаудия потянула меня за руку, намекая, чтобы я не садился на противоположный конец стола. Пока подавали еду, Эстефания завела беседу о Витории, плавно перетёкшую в казусы погоды. Клаудия её поддержала, и первая часть ужина прошла на удивление спокойно, почти как в семейном кругу. От вина я отказался, не стали пить его и дамы, хотя Эстефания была не прочь выпить пару бокалов. Кормили, кстати, неплохо, не так вкусно, как готовила Сесилия, но вполне. Какая-то подливка к мясу птицы явно не удалась, и есть её никто не стал, за что Эстефания одарила холодным взглядом одну из служанок.
Когда за окнами окончательно стемнело, а со столов убрали посуду, разговор мягко свернул к насущным проблемам.
— Вы уже просмотрели бумаги? — спросила Эстефания. — Что скажите, какие у нас шансы?
— Осмотрел и в полной мере оценил. Судя по Вашему голосу, Вы знаете, что там.
— Знаю, — спокойно ответила она. — Геррих всё рассказал.
Клаудия подтвердила, пару раз кивнув. Наверное, мама поведала ей о содержимом перед ужином. Днём-то она думала, что там документы о наследстве.
— Жаль, конечно, что это не земли, — подтвердила мои догадки Клаудия. — А долговых обязательств там не было?
— Нет, — ответила вместо меня Эстефания.
— Вы планируете продать эти документы, — перевела она взгляд с мамы на меня и обратно.
— Ребёнок, — вздохнула Эстефания. Она встала, подошла к дочери и погладила её по голове. — Берси же всё видит и всё понимает.
— Прости, — вздохнула Клаудия, опуская взгляд. — Мама объяснила, почему их нельзя продать. И чем это грозит нам.
— Я говорила Герриху, что это плохая затея. А он даже не успел воплотить её в жизнь полностью. На пару дней не успел, — она положила руки на плечи дочери и внимательно посмотрела на меня. — Всё ещё хотите поддерживать нас?
— По мере сил. У Вас есть какое-то особенное предложение? — догадался я.
— Да. Я хочу, чтобы эти бумаги никогда не попали в руки наших родственников и тех, кто стоит за ними. Уверена, Вы сможете распорядиться ими так, чтобы они принесли пользу и доход. Но и проследили, чтобы никто не нарушал закон, разрабатывая карьеры и шахты на землях, когда-то принадлежавших нам. Мы готовы отдать их Вам на этих условиях. А так же в обмен на покровительство, защиту и, — она сделала небольшую паузу, — десять процентов от дохода с этих бумаг.
Целую минуту я смотрел на них удивлённо, а они на меня серьёзными взглядами. Ну да, решалась их судьба. К кому они могут пойти с такой ношей? Да ни к кому. Любой здравомыслящих человек избавится от них, забрав всё себе. Причём избавится не сам лично, а руками их же родственников, которые пойдут на всё, лишь бы вернуть эти документы. А ещё, более вероятно, что их тут же передадут с рук на руки герцогу Янда, портить отношения с которым могу только я. Остальные его или побоятся, или просто захотят поиметь немного золота и дружбу с герцогами уже двух богатейших провинций.
Какие у них ещё есть варианты? Самим пойти к герцогам Янда на поклон. Это вызывает лишь смех. Он уже один раз приказал их убить. Эстефанию, по крайней мере. Как он планировал использовать Клаудию — не знаю, но догадываюсь.
— Десять процентов — может это и правда много, — так восприняла моё молчание Эстефания. — Пять процентов вполне приемлемо. И этот дом, в знак дружбы. Я вижу, что ты хотел поднять этот вопрос. За разговорами ты трижды говорил о нашем доме. Он большой и нам не по карману. Почти все, кто мог бы его купить, не заслуживают права даже переступить через его порог. Для остальных он непомерно дорог. К тому же твоя семья растёт, и в том доме, где вы живёте сейчас, вам будет тесно.
— Это хороший дом, — покивала Клаудия, но с нотками грусти в голосе. Она не могла контролировать свои эмоции так, как её мама. — Тут много комнат, огромный бальный зал с зеркалами.
— Хорошо, мы договорились, — не стал томить ожиданием я. Их лица засияли улыбками, в которых проскальзывало облегчение. — Насчет доли с бумаг, то всё будет зависеть от вашего вклада в работу по получению прибыли. Десятая там часть будет или пятая — посмотрим. Но минимум пять процентов я вам обещаю.
