– Прогресс, – хмыкнул я, убирая письмо в карман. – Меня перестали стращать поркой. Ну что, Мия, вы сняли комнату?
– Да, наверху, – закивала она.
По иронии судьбы они сняли ту же комнату, что и маги. Или она единственная была достаточно просторной, чтобы не чувствовать себя словно в шкафу. Мия бросила оружие на кровать и принялась сноровисто расшнуровывать куртку.
– Не нужно ничего снимать, – сказал я. – Сегодня я не буду никого исцелять.
Она замерла, вцепившись в завязки, вопросительно посмотрела на меня.
– Недавно я узнал, что гильдия и объединившиеся кланы притесняют Ут'шэ. Возвращайся и передай Рикарде, что с этого момента я буду исцелять только их, – мне стоило усилий, чтобы договорить спокойным тоном. Особенно глядя в ее глаза.
– Почему? – спросила она, опустив руки. – Почему Мия?
Ее словно оставили силы, и она опустилась на пол. Закрыла лицо руками.
– Почему всегда Мия? При распределении Мия всегда последняя. Если кому-то не хватило теплой обуви, то это Мия. Для нее больше нет свободных комнат. И для группы из пяти пар обязательно выдадут девять мечей… Чем я провинилась перед Великой матерью?
Ее плечи задрожали, и она беззвучно заплакала. Наверное, сказалось напряжение последних нескольких дней. Когда ожидаешь чуда, морально готовишься к нему, а тебя посылают куда подальше. Я подошел, опустился рядом. Положил ладонь ей на голову. Поганое это чувство, быть сволочью.
– Не плачь. Я помогу. Но запомни эти эмоции и мои слова. Передашь их Рикарде. Скажешь, что я отказался тебя исцелять и был зол на гильдию. А через месяц, когда у вас с напарником все получится, отправляйся к Холодному мысу. Великая мать может рассчитывать на тебя в этом задании?
– Может! – решительно сказала она, подняв глаза.
– Тогда молись ей, чтобы мне было проще снять с тебя проклятие…
Бристл вошла в малую столовую, устало опустилась на стул и со вздохом уронила голову на стол.
– Выглядишь уставшей, – сказала Грэсия, глядя на нее поверх книги.
– И не только выгляжу, – отозвалась она. – Карэн все-таки решилась идти пешком. Погуляла по лесу два часа, замерзла и вернулась. Пришлось насильно макать ее в бадью с горячей водой, чтобы не заболела. И она еще меня спрашивает, а почему это она решила погулять на ночь глядя? – Бристл застонала.
– То, что устроила Иль, работает как-то односторонне, – сказала Грэсия, убирая книгу. – Час назад ко мне подходила Иоланта с вопросом, сможет ли она родить здорового ребенка в ее возрасте? Хочет осчастливить Даниеля еще одной дочкой, – рассмеялась она. – А потом приходила Офелия с вопросом, не засматривался ли Даниель на какую-нибудь вертихвостку в столице. А в глазах читалась желание кого-нибудь задушить.
– А еще прислуга носится по дому, как укушенная, оттирая и моя чистые полы и стены, – хохотнула Бристл. – Надо будет попросить Иль перед летом сделать это еще раз и устроить генеральную уборку.
– Тогда осенью у вас не останется прислуги вовсе. Так как твой подчинённый, Кевин вроде, полчаса назад водил в пустой гостевой домик уже третью женщину. И вряд ли они там убирались, – ехидно заметила Грэсия.
В столовую вошли две служанки. Одна с подносом, на котором дымились тарелки с мясным рагу. Вторая с чайным сервизом на три персоны. Расставив посуду, одна поспешила удалиться, а вторая осталась на случай, если хозяевам что-нибудь понадобиться.
Грэсия потянулась, макнула палец в тарелку Бристл, затем применила на себя какое-то заклинание. Поднеся палец ко рту, она в последний момент замерла, удивлённо посмотрев на него.
– Брис, бегом в большую столовую! Проверь, чтобы никто это не ел. Если что кричи меня. Я на кухню, – Грэсия вскочила, опрокинув стул и выбежала из комнаты.
Бристл задержалась лишь на долю секунды, чтобы мазнуть взглядом по удивленной служанке. Подобрав подол платья, она пробежала по коридору и ворвалась в столовую, едва не сорвав двери с петель. Прислуга уже успела накрыть на стол, но никто не садился ужинать, дожидаясь Александы. Кроме младших сестер, которым мама Офелия, как раз вручила по ложке.
Бристл подбежала к столу и не придумала ничего лучшего, кроме как рвануть на себя скатерть, опрокидывая тарелки, чайный сервиз и все, что было на столе. Лишь чудом горячее рагу не расплескалось на младших сестер, залив скатерть.
– Бристл! – рявкнула мама Офелия, отчего младшие синхронно зажали уши ладонями.
– Карэн, – Бристл посмотрела на старшую сестру, раскрасневшуюся после горячей ванны и выпитого вина, – собери всю прислугу внизу. Всю! Кто-то отравил еду. Грэсия сейчас на кухне.
На секунду в помещение повисла тишина. Пока все переваривали услышанное, Офелия прижала к себе младших дочерей, тихо зарычав.
Спустя пятнадцать минут Бристл и мама Иоланта вошли на опустевшую кухню, где хозяйничала Грэсия. Та перерывала содержимое шкафа со специями, заглядывая в каждую баночку и отставляя их в сторону.
– Грэс, – сказала Иоланта, – Маргарита пробовала рагу, когда готовила. Если бы оно было отравлено на кухне, то мы бы об этом уже узнали.
