— У вас там всё в порядке? — послышался голос Рикарды с улицы.
— Не очень. Аш где?
— Была рядом с костром.
— А сейчас?
— И сейчас она там, — сказала Рикарда. Я уловил мелькнувшее намерение от Ивейн, которая говорила как раз об этом. — Туман сильный, не вижу. Три шага и уже ничего не различишь. Голоса в нём тонут.
— Проследите, чтобы Аш никуда идти не собралась.
— Идти надо, — сказала Кифа и снова зашевелилась, намереваясь выбраться из палатки.
— Да сиди уже! — я положил ей руку на плечо, но сил удержать не хватило, и она потащила за собой.
Из рукава вынырнула серебряная змейка и посмотрела на меня красными рубиновыми глазками. Наклонила голову, словно на что-то намекая. Пару раз в воздухе сверкнул серебряный раздвоенный язычок. Клаудия подёргала меня за вторую руку и показала удивлённым взглядом на змейку.
— Я сейчас рычать буду, как Бристл! — сказал я. — Кифа, мать твою… найти поскорее надо.
— Надо идти, — вздохнула она.
— Ладно, достали. Клаудия, где мой нож жреческий?
— Зачем тебе? — она подвинулась немного, загораживая его.
— Палец порезать хочу. Давай, пока она не уползла в болото, попробуй её потом отмыть от грязи и тины.
Клаудия посмотрела на Кифу, которая пыталась втянуть змеиное тело в тесную палатку, чтобы ползти было удобнее, затем протянула нож. Я провёл пальцем по бритвенно-острому лезвию, сосредоточился, чтобы проступила капелька крови, и прижал её к голове змейки. Красные глазки загорелись, впитывая кровь, и через секунду погасли. Она зевнула и снова юркнула в рукав, принимая форму браслета. Кифайр же остановилась, потянулась, насколько позволяла высота палатки, обернулась, зевая так, что едва челюсть не вывихнула.
— Доброе утро, — сказала она, сонно глядя на меня и Клаудию. — Зачем меня разбудили? Спать, спать…
Она вклинилась между нами, обнимая, и повалила на шкуры.
— До обеда не будить, — предупредила она.
— Ну, хотя бы так, — вздохнул я, пытаясь убрать её руку. — Ты спи, а мы по болотам прогуляемся.
— Чего ты там забыл? — уткнувшись лицом в шкуру, спросила Кифа. — Поганое место, как и его обитатели.
— Как раз этих обитателей хотелось бы увидеть, — сказал я, выбравшись, наконец. Кифа же сцапала Клаудию, сил у которой было существенно меньше, чтобы освободиться. — Пусть покажут, где у них тут усыпальница.
— Единственное, что они могут показать — это где трясина поглубже. Они же твари неразумные и вечно голодные.
Кифа всё же неохотно отпустила Клаудию, поднялась, едва не толкнув меня.
— Ладно, сидите уж, сама найду, — она снова зевнула, повела плечами. — Буду ловить их и душить, чтобы всё рассказали.
— Слушай, с тобой всё в порядке? — спросил я.
— Да, — она кивнула, затем наклонила голову, чтобы собрать длинные волосы, разметавшиеся, наверное, уже по всей платке. Осмотрела их придирчиво, покивала. — Хорошо постаралась, не промокнут.
Немного скрутив волосы, Кифа принялась стягивать через голову тёмное платье тас’хи, в котором всегда спала. Причём делала это очень ловко и быстро.
— В этих болотах людям, оборотням и даже асверам делать нечего, — сказала она, избавившись от платья, и протянула его Клаудии. Я даже взгляд отвёл. Она же повернулась к выходу и приоткрыла полог палатки. — Сгинут все. Туман как предупреждение. Хотя…
Кифа снова повернулась, посмотрев на меня прищуренно, опустила взгляд на босые ноги.
— В сагах всегда пишут, что герой утонул потому, что в сапогах был, — улыбнулась она.
Я успел схватить какой-то из двух жезлов, лежащих на кровати, и жреческий кинжал, а она уже схватила меня и выскочила из палатки. Когда нужно, Кифа может быть очень гибкой и проворной. Я хотел что-то сказать, но мы уже рухнули в ледяную воду и очень быстро куда-то поплыли. Рикарда была права, когда говорила, что туман очень густой. Даже вытянутую руку уже сложно разглядеть, поэтому чувство направления исчезло сразу. Точнее, почти исчезло, так как я чувствовал, как удаляются две яркие звёздочки: Ивейн и Виера. Посмотрел на зажатый в руке жезл целителя. Лучше бы это был огненный жезл, но так я хотя бы смог передать намерение, чтобы асверы оставались в лагере и дождались нас.
Сначала я подумал, что мы плывём через большое озеро, но почти сразу вода сменилась дурно пахнущей грязной и липкой жижей, сквозь которую Кифайр плыла, не встречая никакого сопротивления. Затем мы заскользили по бледно-жёлтому одеялу из крупных листьев, плавающих на поверхности воды. Пришлось вцепиться одной рукой в штаны, чтобы не потерять их.
Плыли мы минут тридцать, то по чистой воде, то по каше из грязи, смердящей гниющей травой и тиной. Туман начал постепенно таять, открывая вид на огромный участок затопленного леса. Окончательно он растворился, когда мы выплыли на середину небольшого лесного озера. Вода здесь была ещё холодней, чем в болоте, и буквально обжигала. Жаль, что в таком положении я мог смотреть только назад, а то увидел бы землю, в которую на полном ходу мы врезались. Кифа втащила меня на берег и отпустила. Выбралась из воды, отряхнула волосы и принялась разминать руки.
— Холодно, — недовольно сказала она. — Не люблю холод…
