— Даже я им не соперник, — сказала она серьёзно. — А ты им на один зуб. Но если хочешь умереть вместе со мной, я это ценю.
Кифайр потянулась и взяла моё лицо в ладони. Приблизилась, чтобы коснуться лбом моего лба.
— Ты не представляешь, как больно терять это дитя, но без него всё бессмысленно, — сказала она с болью в голосе. Затем отстранилась, немного улыбнулась. — Эх, сюда бы мои парные клинки. Голыми руками что я могу?
— Значит, это огненные скарабеи? — уточнил я, протягивай ей жреческий кинжал. — Живые существа или маленькие сгустки пламени?
— Большие жуки, тело которых горит голубым пламенем, когда они поднимаются в воздух.
— Кифайр, скажи, а тебя белый огонь обожжёт?
— Естественно, — сказала она, вынимая кинжал из ножен, и довольно покачала головой, оценив его остроту и лёгкость. Подняв кинжал, посмотрела на его изгиб. — Белое и багряное пламя не причиняет вреда только детям Уги.
Я отвлёкся, так как нарастающий гул достиг предела. Сплошным белым потоком жуки вылетали из дома, сливаясь в единое целое. В какой-то момент их стало слишком много, и они лавиной обрушились вниз. Я успел шагнуть вперёд, выходя из-под деревьев, и, выставив перед собой жезл, выпустил струю ослепительно яркого белого пламени. С гудением огонь врезался в лавину огоньков, проделывая в ней огромную брешь. Белая река разделилась на две части, разбиваясь о деревья и огибая нас с двух сторон. Я выдал ещё одну струю пламени, так как брешь довольно быстро начала заполняться. Если бы это не отнимало так много сил, я бы их всех в этих болотах вывел до последнего.
Снова собравшись в единый рой, огоньки обрушились на нас новой волной, пытаясь атаковать сразу со всех сторон. Часть я сжёг, но кто-то успел подобраться вплотную, впиваясь в тело, руки и плечи маленькими, но очень острыми зубами. Можно сказать, я ждал этого, задействовав четвёртую струну арфы Муке. Кольцо больно сдавило палец, но пространство вокруг на долю секунды потемнело, и невидимая сила начала рубить огоньки, которые взрывались, взметая вверх бело-голубые всполохи пламени, и рассыпались ворохом раскалённых и трещащих искр. Вспомнив о Кифайр, я оглянулся, увидев необычную картину. Несколько десятков, если не сотня маленьких сгустков пламени замерли вокруг неё, словно мухи, попавшие в паутину. Они дёргались, пытаясь вырваться, но без особого результата. Кифа же рубила их кинжалом, взмахивая то вверх, то резко опуская руку. Огоньки, действительно похожие на пузатых жуков, взрывались всполохами огня и, рассыпая искры, падали на землю. Они оставляли после себя лишь поломанные жёсткие панцири и большие блестящие крылышки. Некоторые из жуков были размером с большой орех или очень маленькое весеннее яблоко, но некоторые особи достигали размера кулака взрослого мужчины. Они вспыхивали особо ярко и даже взрывались с хлопком.
Поток огоньков, вылетающих из дома, иссякал гораздо медленней, чем уходили мои силы. Я уже больше полагался на кольцо, отступив ближе к деревьям и используя жезл целителя, только когда жуки собирались в большие скопления. Один из них умудрился разодрать мне щёку и скулу, ещё парочка так больно прошлась по ногам, что я едва устоял. Они на большой скорости врезались в тело, оставляя длинные порезы. Если бы не магия и не особенность раван, я бы давно истёк кровью. Жуков было много, но не бесконечное количество. В итоге мельтешение огоньков вокруг стало значительно меньше, а спустя минут пять их осталось не больше пары десятков. Они недолго покружили над нами, затем потянулись обратно к дому. Вся земля в радиусе нескольких метров вокруг нас была усеяна хрупкими пластинками, вперемешку с прозрачными крылышками. Всё это дополнял удушливый запах перегретого болотного железа с каким-то очень неприятным привкусом.
— Неплохо, — раздался уставший, но победный голос Кифайр. — Ну что, пожиратели?! Не по зубам мы вам оказались?!
Её крик эхом отразился от разрушенного дома. Она вышла из-под защиты деревьев, с громким хрустом давя останки жуков. Под её телом они даже вспыхивали, снова воспламеняясь.
— Ох, красавица, — я улыбнулся и тут же поморщился, так как рана на скуле отдала резкой болью.
Кифа была покрыта глубокими ранами и царапинами. Рубашка пропитана тёмно-красной кровью, а руки изрезаны так, что смотреть больно. Я-то себя постоянно исцелял, на что потратил немало сил, а вот ей досталось.
— Пойдём вылечу, а то кровью истечёшь, — я подошёл, взял за руку, липкую от крови. Магия на неё действовала не так хорошо, как хотелось бы, но гораздо лучше, чем на огненных псов. Два главных исцеления подряд подняли бы на ноги любого человека, находящегося при смерти, а у Кифайр раны едва затянулись, оставляя длинные розовые отметины на коже. — Вот, а ты хотела одна идти.
— Мог бы предупредить, что тебе подвластен белый огонь. Сколько лет прошло с Великой войны?
— Какой именно?
— Когда копыто владыки Хрума последний раз ступало на эту землю.
