Работали долго. Комья свежевырытой земли час от часу становились все неподъемнее, ручки носилок, грубые и неудобные, уже к обеду натерли на ладонях кровавые мозоли. Ноги подкашивались от усталости, скользили по влажной земле, носилки чуть ли не до земли оттягивали руки, но Нина и Вика понимали, что и остальным женщинам не легче. Они терпеливо сносили боль, втайне мечтая лишь об одном - скорее бы приблизился вечер, скорее бы наступила спасительная темнота, когда можно будет свалиться на землю и дать себе отдых.
Они рыли рвы. Нормы были большие, земля жесткая, выпавший в эти дни дождь лишь намочил поверхность, а на глубине земля была твердой, как гранит, и не поддавалась лопатам. Руки многих девушек, редко в жизни державшие лопаты, к концу второго дня работы, с непривычки оказались в кровавых мозолях. Нина и Вика ходили с перевязанными руками. Сердобольные подружки и малознакомые тетеньки колдовали над ними, предлагая смазать маслом, кремом... Одна старушка, пришедшая навестить внучку из соседнего села советовала мочой - она очень хорошо помогает. Одни воспринимали, как должное, другие хмурились и отходили бормоча про себя - "старуха из ума выжила"; третьи - рады случаю позубоскалить и передохнуть минутку, другую, с нарочито серьезным видом просили объяснить подробности добывания мочи и приемы лечения.
- Скажи, бабуся, какая моча полезнее, женская или мужская, утренняя или вечерняя? - обратилась к ней дородная женщина по имени Степанида.
- Да что ты, баба, балагуришь, я дело говорю. Это тебе не молоко парное. Там утрешник лучше, жирнее.
- Может быть и здесь так? - с серьезным видом спросила Стеша.
Бабуся подозрительно взглянула на допрашивающую ее женщину и, не уловив подвоха, продолжала:
- Может быть и так, но все равно моча пользительна, только смазывай почаще.
- Бабуся, во что набирать, прямо в пригоршни? - спросила молодая бойкая бабенка.
- Тьфу, бесстыдница, побоялась бы бога, смеяться над старым человеком, - ответила старушка.
Ожидавшие острого момента женщины разразились громовым смехом. Молоденькие девчонки хихикали, краснея, шепча что-то друг-другу на ухо.
- Тише, бабы, командир идет, - предупредила Степанида.
- Как раз кстати, надо попросить его, чтобы он открыл свой вентиль и отпустил нам этого снадобья на несколько процедур, - произнесла бойкая бабенка.
- На много ли его хватит? - спросила рыжая красотка.
- Да он мужик молодой, вроде бы ничего, может за себя постоять, высказала свое мнение бойкая бабенка.
- Смотря с кем, попади к такой как Стешка, может и одной процедуры будет достаточно, - произнесла рыжеволосая.
- Хватит вам, блудницы, дети кругом, их бы постыдились, - попыталась угомонить русоволосая, степенная женщина.
- Их сейчас в школе этому обучают, потом они практику проходят, - не сдавалась ражая красотка...
- Как дела, как норма выработки? - спросил старший.
- Насчет выработки все хорошо, но выручки никакой, - сказала Стеша.
- Вы о чем? - спросил капитан.
- Любое дело должно оплачиваться, - ответила Степанида. И снова хохот разразился вокруг. Смеясь, каждый думал о своем. Капитан стоял, не понимая в чем дело, но потом, посмотрев в одни и другие лукавые глаза женщин, понял и расхохотался.
- Будет и это, наступит темнота...
Поздно вечером, прижавшись плотнее друг к другу, все они забылись тяжелым сном. Очнулись на рассвете от тревожного крика: "Самолет! Самолет!"
Он летел на большой высоте. Женщины стали гадать, наш это самолет или не наш. А кто-то взялся объяснять, что у немцев, мол, такая тактика: их самолеты-разведчики ночью летят на восток, а рано утром возвращаются, потому что боятся наших "ястребков". Получалось поэтому, тот, что летит, - это наш.
Серия бомб, поднявших черные фонтаны земли метрах всего в двухстах, прервала эти пояснения. Одни бросились бежать в разные стороны, другие запричитали: - Господи, да что же с нами будет!
Одна из женщин, крупная, ладно сложенная, - все уже знали, что зовут ее Степанида, - первой пришла в себя. Как настоящий командир она громко крикнула:
- Хватит выть, трусихи! Пора за дело приниматься!
Ее уверенный голос и деловой призыв подействовали на людей успокаивающе. Бойцы трудового фронта взбодрились, начали переговариваться между собой сначала робко, смущенно улыбаясь, потом свободнее, отрешаясь от недавнего страха.
- Плохой из тебя знаток, подружка, - сказала русоволосая женщина той, которая объясняла про немцев. Та сконфузилась, отошла в сторону и быстро растворилась в толпе.
Через несколько часов над, работающими пролетела большая группа самолетов с черными крестами на фюзеляжах.
- Воздух! - закричал капитан, руководивший работами. Женщины попрыгали в отрываемый ими самими ров. Вскоре невдалеке послышались глухие взрывы.
- Опять бомбят, гады! - с ненавистью произнесла Степанида.
4
