— Сильфея, это просто подарок. В честь праздника, я не знаю, что там подумала Ольга. Потом спроси у неё самой, можешь настоять на её ответе, если станет очень любопытно. Я… я же и Жанне тоже подарил… в честь праздника также. А сейчас давай есть и за работу, хорошо?
Девушка в ответ просто кивнула, потом поставила передо мною поднос с дымящимся завтраком. До сих пор так и не смог узнать, как это у неё получается — держать все блюда в таком виде, словно те только-только с печи.
Работа у меня с шши заключалась в охоте. Правда, за последние дни дичь, распуганная хищными стаями, толком не вернулась обратно, поэтому мы или сидели в посёлке, или прогуливались с разведчиками по окрестностям. Сегодня разведчики отлёжива-лись после народных гуляний, а от внутреннего пери-метра меня уже воротило, так что мы идём на охоту и точка.
Стоило выйти за стену, как в полутора сотнях метров на чистой от кустов и высокой травы лужайке моё внимание привлекла группа мужиков — человек тридцать, марширующих (
— Здорово, парни, — поприветствовал я занимающихся через несколько минут, неспешно дошагав до «полигона». Те невпопад пробурчали ответные «привет», «здорово», кто-то сбился с ритма, за что заслужил ругань со стороны Федьки.
— Да куда ты суёшь, мать-перемать?, — злился он. — Как я сказал держать оружие?
Федька взялся левой ладонью за мушкет чуть впереди серпентина таким образом, что пальцы легли в верхней части оружия, на стволе, в общем, при этом оружие смотрело спусковой скобой вверх, а полкой вниз.
— С подшагом — раз! С подшагом — два! И только так и никак иначе! Бестолочи, тьфу.
Стрелец шагнул с левой ноги вперёд, чуть развернув туловище и переведя руку с оружием вперёд и вправо, перевернул мушкет полкой вверх. Тут же шагнул назад, вернувшись в прежнее положение, и вновь перевернул мушкет.
— Это элементарно, тут даун справится, мать вашу!
Ученики повторили за ним, и у большей части всё получилось практически идеально. Впрочем, само движение совсем не балетное па, тут ни грации, ни ума большого не нужно для идеального исполнения. Но были и такие, кто запутался, стал перехватывать оружие правой рукой, помогать левой.
— Стоять! Куда суёшь?, — заорал Федот на молодого парня, лет двадцати трёх, не больше. Худощавый, ростом выше среднего, в застиранной и латаной синей футболке, тонких серых спортивных штанах, кроссовках с мембранами и банданой из куска белой материи с едва видимыми цветочками, и, судя по узору, на головной убор пошло что-то из постельного белья — простыня или наволочка. Паренёк как-то интересно переплел руками мушкет, что казалось, будто оружие обвили две змеи.
— Нет так!, — Федька приставил приклад мушкета к бедру. — И не так!, — следом прижал оружие к груди так, чтобы полка находилась чуть ниже правой ключицы, а ствол поднимался под углом над левым плечом. — Вот так! И так!, — и снова повторил свои движения с подшагом левом ногой. — Ясно?
— Да что-то не выходит, — тяжело вздохнул «банданистый» и вновь запутался в движениях.
— Это же просто! Всё идёт от анатомии: раз-два! Всё, блин! По-другому строение тела не даст сделать… чёрт, вы, наверное, из пробирки вышли, на вас общечеловеческие, нах, инстинкты не распространяются!
За пять минут Федька добился, чтобы «банданистый» и ещё шесть человек вроде него научились правильно держать мушкет и менять положение в строю.
— Наконец-то, — ехидно прокомментировал он способности своих подчиненных.
— Стрелец, да на фига нам эти дуры?, — спросил кто-то из команды тренирующихся. — Фитильное оружие — это же старьё сплошное. Хотя бы кремниевое, оно же у нас есть, я знаю.
— Правильно — кремнёвое, ясно? Это во-первых. Во-вторых, фитиль никогда не подведёт, осечек у него — одна на сто выстрелов и только по вине ротозеев, таких, как ты. Сам подумай, где огня больше — в искре или в угольке, а? Что быстрее подожжёт порох?
— Ну-у, — протянул оппонент Стрельца. — Искра же от кремня не одна.
— А осечек даже у самых совершенных кремнёвок было в среднем одна на пять выстрелов. И это у профессиональных, опытных стрелков с отличными фузеями. Фитиль же не подведёт никогда — раз, даже под моросью, если держать порох сухим на полке или менять, всегда запалит заряд — два, чего нельзя сказать про пирит или кремень. Минус — воняет шнур, из-за чего можно определить место стрелка человеку с тонким нюхом, и сгорает быстро. Вот этих шнурков, что у вас, хватит самое большое на полчаса.
— Ну, вот, я же говорю…
— Ты тупой?, — перебил обрадовавшегося было собеседника Федька. — Не для вас рисковать с кремнёвками. По крайней мере, пока нормально не научитесь пользоваться фитильными мушкетами.
Ещё десять минут Стрелец гонял подчиненных, заставляя вскидывать мушкет на плечо, подхватывать левой или правой (
