Ключ-карта легко вошла в узкую щель на внешней панели доступа. Створки ожидаемо дёрнулись и расползлись, прячась в толстых стенах. Профессор не дождался полного открытия шлюза, от нетерпения протиснувшись бочком в едва образовавшийся проём. Немного помедлив, я шагнул следом. Я хотел оглянуться, посмотреть на Вику, может быть, поймать её взгляд, но какая-то почти детская обида жгла меня изнутри. Она ведь сама всё решила. Не просто не посоветовалась, даже слушать меня не стала. Чего она хотела? Показала свою самостоятельность? Ещё и чужим человеком меня назвала.
– Так, Артём, – заговорил профессор, когда я догнал его в тоннеле, – сейчас подключим скаф напрямую к системе убежища. Запустим реактор. Полностью установим искин потом. Возьмёшь МИК и выгонишь его Андрею. Пусть мчит…
– Профессор, – перебил я, – почему мы не можем сразу установить исикн? К чему эти полумеры?
– Так нужно!
Семецкий слишком уж суетился и откровенно злился. То ли он не всё рассказал нам, то ли вообще соврал. До центрального поста управления, который мы с Викой приняли за рубку корабля, дошли молча. Остановившись у покорёженных створок, профессор назвал меня вандалом. Протиснуться внутрь он не мог, поэтому так и остался стоять в коридоре.
Я думал, что в отличие от Семецкого смогу выбраться из скафа и не растечься по полу. Эх, самоуверенность… Оставшись без поддержки пусть и покалеченного скафандра, я еле устоял. Дрожали ноги, ныла отбитая снарядом спина. Всё-таки электронные мышцы «Витязя» даже без цифрового мозга отлично справлялись. А теперь навалилась такая усталость, что хотелось лечь прямо на полу в коридоре и поспать хотя бы пару часов. Но у профессора оказался другой план.
Если честно, меня смутило то, с какой лёгкостью Семецкий принялся отдавать мне распоряжения. Я даже подумал: а не забыл ли я, в какой момент вызвался заменить старика Андрея на должности ассистента виртуального профессора. Я метался от поста контроля ИИ к застывшему скафу. Протягивал кабели, подключал их к разъёмам скафандра, щёлкал архаичными аналоговыми тумблерами на терминале. Наконец панели основного освещения моргнули и зажглись, вырвав коридор из дежурного полумрака.
– Не всё так плохо, – через несколько секунд резюмировал Семецкий. Голос его теперь звучал в динамиках системы оповещения убежища. – Время ещё есть, но нужно торопиться.
– Вы активировали реактор? – я устало привалился к стене и сполз на пол.
– Это да, но нужно быстрее везти сюда основные библиотеки данных.
– Думаете, экипажу в симуляции нужна новая программа обучения?
– Чего ты ждёшь? – казалось, нервозность Семецкого передалась всему бункеру. – Я же сказал, что тебе делать!
– Профессор, – я рывком поднялся на ноги, – вы говорили о десятках личностей, хранящихся в вашей памяти. Это ведь о них вы переживаете?
– И о них тоже. Это выдающиеся учёные…
– Да, я помню. Учёные и спонсоры. Вы же не собирались колонизировать планету, когда строили бункер. Вам не нужны были космонавты. А наследство «Пангеи» просто удачно подвернулось под руку. Вы не успели переписать систему симуляции. Я вот подумал: а скольких из нас вы собирались заменить своими выдающимися спонсорами?
– Да, космонавты и военные нас интересовали куда меньше, чем физики, биологи, геологи и врачи! Да и система колониальной симуляции не предусматривает точечной замены членов команды. Мы собирались переписать весь состав первого поколения.
Я ошарашено замер. Выходило так, что я не просто клон космонавта, так и не улетевшего с Земли, я досадная ошибка. Меня вообще не должно было быть. А своим существованием я обязан предательству перепуганного строителя и безудержному желанию жить того, кто сумел организовать нападение на убежище.
– Об этой надежде вы говорили? – я подошёл к скафу. – Вы рассчитываете успеть заменить личности экипажа. – Моя рука легла на заднюю панель скафандра, из которой торчали кабели и провода.
– Это будет правильно. Так и планировалось.
– Но там ведь люди. Они живут и ждут пробуждения! Мечтают построить уютный дом на новой планете. – Я поводил рукой перед визором «Велеса». Семецкий не реагировал, наверное, полностью погрузился в анализ систем убежища. – Космонавты, врачи и учёные у нас тоже есть.
– Их не должно было быть. Я просто исправлю ошибку. Для человечества так будет лучше.
– Легко вы списываете людей. Решаете, кому жить, а кого можно стереть. – Лючок отсека питания скафа, щёлкнув, открылась. – Вам ведь на самом деле плевать на всех. Вы, профессор, тот самый плотник, жаждущий любой ценой попасть на ковчег и протащить туда своих близких. А остальные для вас просто расходный материал.
С лёгким причмокиванием микроядерная батарея вышла из паза и упала мне в ладонь. Ледяная оболочка обожгла кожу. Теоретически эти источники питания должны быть безопасны и хорошо экранированы. Но в теории и я должен был проснуться на орбите Эдема. Осторожно, стараясь не делать резких движений, я подошёл к «Витязю», открыл контейнер, где недавно прятал ключ-карту, и нежно опустил туда батарею.