– Мы перепробовали множество вариантов. – Скорбно покачал головой Семецкий. – Генетические эксперименты провалились – вирус встраивался в ДНК. Запустили массовое клонирование. Поначалу это даже казалось выходом. Но вакцины от стригуна так и не создали. Клоны болели, умирали и главное, не могли иметь детей. К тому же процент выживания среди них оказался таким низким, что процесс признали нерентабельным. Да, к сожалению, люди до последнего считали эффективность использования ресурсов. Попытки перевести людей в виртуал и создать цифровое общество тоже не удались. Сознание в отрыве от тела меняется. Невозможно оставаться человеком в цифровой среде. Всё-таки человек – это не только память и знания. Сохранить сознание возможно исключительно в капсулированном виде, не взаимодействующим с реальным миром. Например, я содержу несколько десятков личностей. Это выдающиеся учёные, ну и, конечно, спонсоры. Они уснули с надеждой, что мы сможем дать им новые, здоровые тела. А вот личность профессора Семецкого активна. Он сам вызвался быть на поверхности, следить за всем. Это неизбежно приведёт к взаимной интеграции его сознания с сегментами искусственного интеллекта. Заметьте, я понимаю, что давно уже не Семецкий и никогда им не стану. Это вынужденная жертва.
– А мы? А корабль? А экипаж? – спросил я.
– Мы в «Заслоне» первыми пришли к выводу, что излечение без полной перезагрузки невозможно. Нет, понимали это многие, но мы первыми признали и приняли этот путь. План был прост: дождаться естественного прекращения распространения вируса – вымирания носителей. Вторым этапом предполагалось заселить Землю здоровыми людьми. Тогда-то и вспомнили о нереализованной колониальной программе. Подготовленная для проекта геномная библиотека хранилась в «Заслоне». Эти чистые, собранные ещё до появления стригуна гены стали единственным шансом человечества. К началу пандемии проект «Пангея» была готов на семьдесят процентов. Мы использовали модули корабля при строительстве убежища. А вас, вернее, генный материал ваших прототипов, для создания будущих людей. В колониальной миссии предполагалось выращивание клонов во время полёта и подселение им сознаний космонавтов, которые остались на Земле. Этот принцип использовали и мы. Вы клоны тех, кто участвовал в проекте.
– Нет! Какое клонирование? Мы же лежали в анабиозе! – задыхаясь от возмущения, выпалила Вика.
– Такой план существовал на первых этапах подготовки колониальной программы, – согласился профессор. – Но от него отказались. Видите ли, гарантированно рабочих методов вывода человека из холодного сна так и не нашли. Все методики несли колоссальные риски либо для тела подопытного, либо для сознания. Мы научились замораживать людей, а вот возвращать их к жизни получалось не всегда. Нет, клонирование гораздо надёжнее.
Всё, что до этого говорил виртуальный профессор, меня расстраивало, но не шокировало. Эти беды касались Земли, а я с колыбелью человечества простился в момент старта «Пангеи». Потому рассказ голограммы я слушал, как сообщение о пожаре в доме, где я когда-то жил: новость такая казалось печальной, и погорельцам я сочувствовал, но меня эта беда уже не касалась. Теперь же Семецкий говорил конкретно обо мне. О том, что я не тот, кем себя считал. Да меня вообще не существовало. Я клон давно умершего человека. Ещё и с подправленной памятью. Голова шла кругом, стало душно, в ушах загремел прибой.
– Бред! – прорычал я. Невыносимо захотелось швырнуть что-нибудь тяжёлое в этого полупрозрачного умника. – Мы клоны? Нет, это вы психи…
– Подожди! – перебила меня Вика.
– Первая группа проснётся через двенадцать лет. – Продолжил Семецкий, благодарно кивнув ей. – По нашим подсчётам, тогда на Земле людей уже не останется. Значит, и носителей стригуна они не встретят. Это единственный шанс. Первая группа проснётся взрослыми людьми, с набором достаточных знаний и умений. Они создадут новый город, а потом активируют процесс роста эмбрионов. Система будет выпускать по пятьдесят малышей каждые девять месяцев. Вашим друзьям предстоит стать родителями первому поколению. Таков был план.
– Планы хороши только на бумаге, – проскрипел Андрей.
– К сожалению, – печально улыбнулся профессор. – Объект построили быстро. Репродуктивное оборудование и хранилища эмбрионов поместили в убежище целыми модулями, собранными ещё для «Пангеи». Оставалось заменить виртуальную систему. Пока вы находились в капсулах, управлять убежищем и вашим обучением в симуляции должен был я. Но мы не успели. Тогда на Земле нас оставалось совсем уж мало. Тандем невежества и страха способен породить самые невероятные мифы. Поползли слухи, что мы то ли нашли способ заморозить людей до лучших времён, то ли собрались сбежать в космос.
– Я думал, такие проекты не афишируют, – отметил я.