Искин принял один из своих излюбленных образов – увядающая, но ещё не старая обаятельная женщина, в мудрых и нежных словах которой сомневаться не хотелось. Милое лицо, добродушная улыбка и ласковый взгляд. Наверное, она соединила в себе образы всех родителей на свете. Я частенько думал, что примерно так выглядела и моя мама.
– Настал новый день. – Нежный, бархатистый голос словно обволакивал, укутывая заботой и теплом. – Сегодня третье апреля две тысячи сто тринадцатого года. Большой колониальный корабль «Пангея» находится в пути уже двадцать два года, восемь месяцев и четыре дня. Вам выпала огромная честь…
С этих слов начиналось каждое утро, и каждое утро они отзывались во мне блаженным воодушевлением. Искин называл экипаж избранными, без устали повторяя, что будущее человечества зависит от нас. Вкрадчивым маминым голосом виртуальная женщина говорила о долге и ответственности перед всей цивилизацией, о решающей роли экипажа в судьбе будущей колонии. Конечно, где-то в глубине сознания я понимал, что это моё воодушевление всего лишь результат умелых психологических манипуляций да воздействия вводимых в кровь моего спящего тела гормонов. Но эти мелочи меня не беспокоили. Да, чёрт возьми, мне нравилось быть избранным, чувствовать себя частью грандиозного проекта. Поэтому я зачарованно слушал виртуальную женщину, забыв о досадном исчезновении Вики. Слушал до тех пор, пока искин не произнёс:
– До активации программы пробуждения осталось двенадцать лет, два месяца и четырнадцать дней. Это совсем небольшой срок. Время – единственный ресурс, которого людям никогда не хватит.
Дёрнувшись, словно от удара током, я пропустил мимо утреннюю мудрость ассистента. В эту же секунду развеялся гипнотический морок дурацкого воодушевления. Двенадцать лет?! А как же Вика? В груди, будто что-то сжалось от обидной несправедливости, а в голове возникли беспорядочные вопросы. Почему так рано? Что могло произойти на борту, срочно потребовавшее разбудить врача-репродуктолога из резервного экипажа?
– Ассистент! – перебил я торжественную речь искина. – По какой причине выведена из симуляции Вика?
– Я фиксирую гормональный всплеск. Ты взволнован? – Виртуальная женщина одарила меня укоризненным взглядом.
– Почему разбудили Вику? – повторил я.
– Программа пробуждения не активна. Резервный экипаж находится в анабиозе согласно полётному плану.
– Где тогда Вика?
– В экипаже две Виктории: техник инженерной службы Евдокимова и второй навигатор Жукова. Кто из них тебя интересует?
– Никто! – рявкнул я. – Гордеева Виктория… – я осёкся, вдруг поняв, что не помню Викиного отчества, хотя я ведь даже какие-то анкеты на Земле заполнял за неё. – Корабельный врач Гордеева!
По виртуальному лицу ассистента пробежала рябь. Добродушно улыбаясь, женщина молчала. Я надеялся, что сейчас она очнётся и расскажет о какой-нибудь внеплановой тренировке, куда переместили Вику. А все мои тревоги и опасения окажутся банальной разбалансировкой гормонов.
– Специалиста с такой фамилией в экипаже нет, – вынес вердикт искин.
– Как это нет?! – От этого заявления у меня перехватило дыхание. – Это ошибка!
В симуляции определённо произошёл сбой, оставалось убедить в этом систему. Затевать спор с ассистентом было бы глупо, а вот постараться указать на признаки ошибки, как в ситуации с… Мне вдруг почудилось, что недавно я уже сталкивался со сбоем системы, но вспомнить, в чём он заключался, не получалось.
– Ассистент, сколько человек входит в резервный экипаж?
– По штатному расписанию экипаж «Пангеи» составляет сорок три человека, – не задумываясь, отчеканил искин.
– Скольких космонавтов ввели в анабиоз перед стартом с Земли?
– Резервный экипаж полностью укомплектован. Все сорок три космонавта были введены в состояние сохранения.
– Сколько человек сейчас находится в симуляции? – с нескрываемым волнением спросил я, чувствуя, что ухватился за нужную ниточку.
– Сорок два.
– Где ещё один человек?! – ошарашенно выдохнул я.
На этот раз виртуальная женщина медлила. Замерев, словно встав на паузу, она смотрела сквозь меня. Едва заметно подрагивал контур нарисованного тела, тихо шелестел ненастоящий ветер, выходящий из воздуховодов несуществующей системы жизнеобеспечения.
– Ошибку подтверждаю, – наконец сказал ассистент.
– Что с ней?! Где Вика?
– Зафиксированы признаки стресса. Вам необходимо отдохнуть. Сон – лучшее лекарство.
– Стой! – я пытался запротестовать, но заботливый ассистент выключил моё сознание.
На этот раз система не церемонилась, наградив меня полноценным кошмаром, наверное, первым за всё время полёта. Безжалостно вычищая воспоминания, взбунтовавшийся искин пытался забрать у меня Вику. Я боролся, силился представить её лицо или голос, но получалось плохо. Оставалось только твердить как мантру её имя.