Люк аккуратно обработал и перевязал мою ладонь, мы совместными усилиями привели гостиную в порядок. Фотографии я решила не выкидывать, а сохранить их без рамок у себя в спальне. Мой же подарок я решила оставить, как есть: в искореженной рамке и в подтеках моей крови. Пусть так и служит мне напоминанием об их кровожадности и смертоносности, жажде разрушения и человеческой плоти.
Мне нужно было проветриться. Я забрала собаку и выдвинулась на прогулку в лес. Компанию нам составил Люк. Мы просто в полном молчании бродили по дорожкам и изредка переглядывались. Сказать нам было нечего. Точнее то, что нам хотелось выплеснуть, ужасно пугало нас самих. Выразить это словами значило признать правду и сдаться перед лицом ужасной правды.
- Люк, он будет ходить, ведь будет же? - вдруг выпалила я. Не знаю, утверждала я это, пытаясь убедить в этом Люка, либо умоляла его подарить надежду мне.
Он повернул меня к себе лицом и прижал к своей груди, я разрыдалась. Так мы и стояли втроем под деревьями в сумерках: совершенно поседевший Люк, прижимающий к себе меня, маленькую и трясущуюся от рыданий, и Хантер, который сидел смирно и скулил, глядя на нас двоих.
Прошло пару дней, после возвращения Стива из больницы. Все наши дни протекали одинаково. Говорят, дома и стены помогают, но это неправда. В привычной для него обстановке ему стало еще тяжелее, его настроение резко ухудшилось, он почти не выходил из своей спальни или кабинета. Мы по очереди ходили к нему, приносили еду, пытались его разговорить или отвлечь. Все было впустую.
Он все также просыпался рано, спал часов шесть в лучшем случае. В семь Эмметт помогал Стиву со всеми утренними процедурами, мы завтракали. Стив удалялся к себе, а мы перебирались на площадку у дома. Нам всем не мешало обзавестись стальными мышцами, мало ли что произойдёт, когда больше никого не будет рядом. Оказалось, что у Эмметта был довольно обширный опыт в работе с профессиональными спортсменами. Он не только мог помочь в реабилитации после травм, но и прекрасно разбирался в распределении нагрузок и мог тренировать любого человека, не навредив ему и не изуродовав. Каждый из нас занимался по своей индивидуальной программе, иногда помогая друг другу.
В это утро к нам присоединился и Кристиан. Он приехал вчера поздно после дежурства и остался на ночь. Хоть было еще только девять, но июньское солнце уже согревало воздух, обещая сегодня довольно жаркий день, и Крис совершенно спокойно вышел к нам без футболки. Я непроизвольно обратила на него внимание. Нужно было быть слепой, чтобы проигнорировать его внешность. Его карие глаза под густыми темными бровями со слегка насмешливым и надменным взглядом могли свести с ума любую. Казалось, что лишь они одни могут рассказать и донести гораздо больше, чем он мог бы выразить словами. Черты его лица были настолько мужественными и привлекательными, что даже недельная щетина не могла сделать его менее притягательным или отталкивающим для женщин любого возраста, скорее наоборот подчеркивала его силу и сексуальность. Его грудь и плечи были очень широкими, мышцы рук и торса отчетливо выделялись под слегка загоревшей кожей и перекатывались при каждом его движении, на животе прорисовывался рельефный пресс. Хоть они и были одного роста со Стивеном, но сын был значительно крупнее отца именно за счет мышечной массы. А татуировки его казались продолжением рисунка Стива, то есть они были выполнены в том же стиле, только начинались с запястий, шли вверх по рукам до плеч и точно такими же завитками слегка заходили на его лопатки и грудь. Молодой, сильный, здоровый привлекательный парень. Он был идеален, придраться в его внешности было не к чему.
Я что, реально, пялилась на него? И скорее всего все это заметили. Мне стало жутко стыдно, я уткнулась в землю взглядом и боялась поднять глаза. Я поспешила закончить свои упражнения и решила удалиться отсюда подальше под предлогом пробежки в лесу с Хантером. Я по привычке была в спортивных бриджах и майке без рукавов, которая промокла от пота. Я бежала так быстро, как могла, пытаясь изгнать из своей головы образ сына Стивена. Все еще слегка прохладный ветерок остужал мою разгоряченную кожу, успокаивая мои нервы. Я не имею права вообще смотреть на Кристиана, он мне не пара, он младше меня, он ненавидит меня, а теперь будет презирать еще сильнее за мое бесстыдное любопытство. Он - сын моего любимого человека, но самое главное, что он не Стив, как бы ни был похож на него.
