"Картошка, - читал он заглавие. - Картошка - это продукты, которые выращиваются в земле людьми. Это универсальный продукт: почти во всех блюдах его можно встретить. Картошка дешевая и используется всеми. В деревнях это основная еда. В России используют много картошки, потому что Россия это сельскохозяйственная страна, у которой большие поля для выращивания картошки".
Балансиров отложил эту тетрадь.
"Картошка, - прочел он в следующем сочинении. - Картошка - это овощ, который находится в земле, этот овощ потребляет почти всех, потому что это стоит не слишком дорого. Его можно есть по торжественным случаям, или можно его использовать, чтобы поесть каждый день, или можно его пожарить".
"У меня у самого в кастрюле образовалось чуть ли не знамение, - это уже не было школьной работой, это размышлял сам капитан, захваченный картофельной темой. - Обычная кастрюля, небольшая. Картошка так себе, величиной с глупую голову, а потому порубленная. Желтоватая такая и вообще подозрительная, - Балансиров откинулся в кресле и закурил, попирая школьные правила. - Да, я решил сварить ее не сразу, а потом. Залил водой и поставил на холодную плиту. Вот она так постояла часа четыре - и что же? Вся вода - багровая! Как будто в ту самую голову случилось кровоизлияние".
Тетрадь, не дочитанная, отправилась в избранное.
"Это, конечно, все-таки знамение, - озабоченно рассуждал Балансиров. Последние события настроили его на мистический лад, да и Медор предрекал, что явится нечто подобное. - Великим людям Бог являет разные знаки на небе: Луну там какую-нибудь необычную, Солнце, Спутник. А для меня, сообразно масштабу, ограничился кастрюлей. Что не меняет грозного смысла и авторитетности знака. В последний раз меня предупреждают. В последний раз".
Он вздохнул и потянулся за новой работой. Раскрыв тетрадь, прибавил звук в директорском радиоприемнике и невольно увлекся диалогом женщины-диджея с нахрапистым, но несколько косноязычным абонентом. Тот собирался заказать песню, но угодил под прицельный допрос.
- Ты, Юра, где служил?
- В артиллерии служил!
- Да ты что, Юра. Да ведь там, говорят, зачехляют стволы?!
- Большие стволы!...
- Большие!!... И не только за-чехххх-ляют... но и начищают?...
- Да. Большим шомполом!
- Зачеххххляют! и начищают большие стволы! Ох, Юра....
"Сколько работы", - вздохнул Балансиров и записал частоту, на которой велась передача. Он тихо выругал Медовика, с чего-то решившего, что его, кадрового работника, следует бросить на формирование молодежного крыла УМКА. Прочитал, небось, в деле про особенно развитые коммуникативные навыки - и прицепился.
Прозвенел звонок. Учебный день завершился, благодаря чему Балансиров завербовал восемь десятиклассников и учительницу.
Петру Клутычу, напомнив ему о лидерских прерогативах, поручили создание силового блока.
В отличие от Балансирова, он понимал, что движение очень молодо, и привлечение новых партийцев требует личного участия всех, даже высших чинов. Он не чурался агитационной деятельности, но не имел понятия, как к ней подступиться.
Обремененный поручением, Петр Клутыч серьезно попрощался с охранником и вышел из здания штаб-квартиры. Он остановился в замешательстве. Прохожие толкали его, и Петру Клутычу захотелось хватать за руку всех подряд и тащить в поликлинику для разъяснения основ бытия.
"Дураков нет, - тоскливо подумал он. - Никто не пойдет. А мне нужны именно дураки".
Балансиров, когда доказывал ему обратное, оперировал статистикой. "Все не пойдут, - соглашался капитан. - Но пятеро из ста пойдут. Пятеро из ста сделают все, что им предложат. Конечно, для этого нужно, чтобы девяносто пять отказались. Наберитесь терпения, мой друг. Запаситесь мужеством".
Петр Клутыч купил мороженое, шел и ел его, и вафли осыпались, как копеечки с уплаченной десятки.
"А вдруг я не узнаю дурака? - постоянно терзался Петр Клутыч. - Это же очень трудно - угадать его, когда сам не шибко умен".
- Можно к вам обратиться? - пролепетал Петр Клутыч, останавливая полную женщину с сумкой.
И торопливо, путаясь, вынул бумажечку, на которой были изложены основные тезисы.
- Мне это не нужно, - отрезала женщина, даже не удосужившись прочитать листовку.
- Вы же не прочитали...
- Я вас найду, если что, - утешила его та и заспешила прочь, намереваясь затеряться и слиться с толпой, и это ей замечательно удалось.
Петр Клутыч с бумажечкой в руке побрел к перекрестку.
Там он увидел Круть.
Круть была среднего роста; полуобритая голова; черная майка, умышленно задранная выше пупа; хмельное пошатывание. Ничего умного Круть сделать не могла. Науськиваемая другом, который, как всякий порядочный второстепенный персонаж, впоследствии не запомнился, Круть радостно ухмылялась и выпячивала брюхо на проезжую часть. Из поведения Крути следовало, что она хочет что-то остановить - например, маршрутное такси. Но хочет этого не очень сильно. Круть, не заботясь о результате своих действий, радовалась себе и похохатывала. Она никуда не спешила.