- Я и сам бы хотел жить в девятнадцатом веке, - признался он после паузы, прожевывая колбасу. - Потому что это, пожалуй, самый спокойный век за всю нашу историю. После 12-го года все было ничего - ну, севастопольские рассказы, бог с ними. Ну, балканский вопрос, да достоевские соборные галлюцинации о Царьграде - и ладно. И сам 12-й год, в общем-то, ерунда, потому что Бородино не Сталинград и не кавказские горы. Так и видишь себя мелким помещиком в тертом халате. Погреб с рыжиками, наливочка, перепела. С мужичками - по-доброму, без лютости. Ключница-экономка с утиной походкой, но только чтоб не особенно воровала. Глаша с косой под боком. Неразрезанные "Отечественные записки". А заскучал - заложил кибиточку, к соседу в имение, что за пять верст, а он уж стоит на крыльце, тоже скучает. Трюх-трюх-трюх по кочкам, как думал себе Иудушка Головлев. А? Капитан? Вот был бы ты у меня в соседях - мы бы и ездили друг к другу. Чем не жизнь? Чего не хватает? Время пролетит - глядишь, и бал какой-нибудь будет уездный, с тургеневской асей. Туманы, роса, снова коса, сиреневое платье. Дальше - зимние вечера, сидишь и пишешь при свече свое ироничное и скорбное жизнеописание.
Балансиров проглотил стопку и занюхал хлебом.
- Я бы там с тоски подох, - сказал он угрюмо. - Совсем устарелая матрица.
Уловив возражение, проснулся попугай:
- Фобка Дурак!!...
- Возьми платок, накрой его, - попросил Медовик. - Ты, капитан, правильно рассуждаешь, здраво. Мечтаешь, небось, о тридцать девятом веке... Так и должно быть. Устремленность должна присутствовать... ты, часом, не пишешь, что я тут говорю?
Балансиров слабо улыбнулся.
- Ну, пиши-пиши. Грезы закончились, - Медор сменил тон. - Докладывай, как продвигается дело.
Капитан взял папку, которую до того отложил; распахнул, перебрал листы.
- Создание партийной верхушки завершено, - прогнусавил он, теребя нос. - Уже создано десять мобильных бригад для формирования опорного слоя. Харизматичность лидера соответствует.
- Чему, чему она соответствует?
- Лозунгу, - нашелся Балансиров.
Он прочитал лозунг.
- Хороший, - одобрил Медовик.
- Уже выходим в массы поточным методом, - капитан, докладывая, неожиданно сорвался на фальцет, почти взвизгнул. - В процессе диспансеризации выявлены кадры, выдвинутые на ключевые посты. Для наглядной эстафеты поколений позиционирован сельский житель преклонных лет. Сформирован и усилен руководящим звеном идеологический сектор. Методом активного поиска разыскивается руководитель службы безопасности. Начиная с завтрашнего дня, товарищ майор, бригады будут систематически выходить в народ, решая задачу дальнейшего активного выявления...
- Неприятель? - осведомился Медор.
- Неприятель глумится в печати. Довольно вяло, так как не понимает серьезности и масштаба задуманного.
- Я не про наймитов спрашиваю. С ними все ясно. Основной неприятель?
- Посещения прекратились. Во всяком случае, активисты больше не жалуются.
- А вот ко мне приходил, - печально признался майор.
- Возмутительно, - Балансиров захлопнул папку и наполнил рюмки. - Чего он хотел?
- Он сам не знал. Маячил, как старинное привидение, и что-то мямлил.
- Может быть, вам в поликлинику сходить? - осторожно спросил Балансиров. - Протокопов хвастался, что у него и для умных машинка есть.
- Не надо, капитан, - отказался Медор. - Брось. Нет у него такой машинки.
- Но позвольте...
- Пришелец ошибся, - уверенно рассмеялся тот, забавляясь мучениями капитана, который никак не мог обосновать острую надобность в том, чтобы Медор посетил Протокопова. - У них начались сбои.
Медор оглушительно зевнул. Сон, который спугнул инопланетянин, возвращался, осторожно подкрадываясь. Исполнительный капитан успокоил Медовика. Устроившись поуютнее, майор полуприкрыл глаза и начал вызывать привычный и приятный образ Петра Клутыча, а рядом - себя самого, в качестве закулисной направляющей силы.
К мечтам примешивалось досадное чувство: что-то не было учтено, какая-то бяка осталась непредусмотренной.
И вот еще незадача: все казалось ненастоящим. Милиционеры, доктора, партии, мирные инициативы. Интеллигенция, казалось бы, ого-го, мозг нации, а присмотришься - не мозг, а говно. И все государство: государственные признаки есть, а поднимешь крышку - и только пар валит. Что там, в остатке? Загадочная душа? Но это она для других загадка, а нам-то самим все ясно, только не сформулировать никак.
Балансиров, давно уже переставший докладывать, послушно следил за майором и не мешал ему засыпать. Под платком ворочался сонный попугай.
Назвавшись представителем РОНО с неограниченными полномочиями, Балансиров сидел в кабинете директора одной из школ и внимательно изучал школьные сочинения. Сочинения были написаны на иностранном языке, но капитан немного знал этот язык, так что ничто ему не мешало. Некоторые тетрадки он откладывал в сторону, когда находил, что юные авторы - достойные кандидаты в молодежное крыло партии УМКА.