– Роман Викторович, ты охренел? – парень резко отстраняется. – Ты что, не хочешь видеть?
– Я хочу. Но я не уверен, что выдержу операцию.
– Ты что, думаешь, я не боюсь? Мне тоже страшно, но так надо. Иначе ты так и останешься слепым.
– Пусть. Лучше слепой, но живой. Сейчас ты, по крайней мере, рядом, а что будет потом, я не знаю.
– Ты эгоист и сволочь, Рома. Каким был таким и остался. Думаешь только о себе. А мое мнение тебя не интересует.
– Артур, ты же должен понять, операция сложная. Я могу и не выдержать. А что будет, если я умру? Или вообще останусь овощем? Об этом… – звук захлопнувшейся входной двери обрывает мою пламенную речь.
– Артур?
Тишина.
– Артур, ты здесь?!
Нет, нет, нет! Он не мог уйти. Куда? Почему?
Блядь! Ну, какой же я идиот! Испугался операции. А ведь он прав, ему-то каково? Жить со слепым беспомощным калекой?
Нахожу телефон. Артур у меня в быстром наборе на двойке. Надо извиниться. Ну, почему он трубку–то не берет опять? Давай же, отвечай.
На ощупь нахожу обувь. Надо одеться, но я сейчас не найду куртку, слишком привык полагаться на Арти. Блин, ну возьми же телефон, черт тебя дери!
Выхожу из квартиры. Так, здесь справа лестница. Лифт дальше. Блин, я им полгода не пользовался, где там какие клавиши? Сверху вниз или снизу вверх? Черт, уж лучше по лестнице. Восьмой этаж это не высоко, главное идти медленно и держаться за перила.
– Что? – недовольный, злится на меня.
– Артур, прости. Я согласен. Я запишусь на операцию, только не уходи.
– Да не ушел я, просто остыть вышел. Счас поднимусь.
– Я уже спускаюсь по лестнице.
– И какого лешего тебя туда понесло. Стой, где стоишь, сейчас буду.
– Артур, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Я, правда, сволочь, но ты нужен мне. Я без тебя не смогу.
– Ром, подожди меня, я сейчас поднимусь. Ты на каком этаже?
– А черт его знает, седьмой, наверное, или чуть ниже.
Он не злится, кажется. Главное, чтобы не злился на меня. Я ведь без него, правда, не смогу. Здесь дело даже не в слепоте, а в том, что я люблю его. Безумно.
– Артур, я тут подумал, – улыбаюсь в трубку, – я ведь люблю тебя.
– Ром, ты серьезно?
– Вполне. Ты только трубку не бросай.
– Да не бросаю я ее, дурак. Ты просто постой маленько, я сейчас поднимусь. Я уже возле подъезда.
– Да, я сейчас на пролет спущусь, что бы людям не мешать.
– Я сказал, стой на месте, никому ты там не помешаешь. Седьмой этаж!
Так приятно, заботится. А со ступенек все-таки лучше сойти, мало ли.
– Мя-а-а-а-а-у!
– Блядь, – наступил на кошку что ли? Тварь пушистая. И чего расселась на лестнице.
– Рома?!
– Да нормально, коту, кажется, на хвост наступил. Вон, шипит где-то еще, зараза.
– Какому еще коту?
– Да здесь сидел. Черт!
Кажется, кота я обидел очень сильно, потому что когти в ноге, это явно его лап дело. Больно-то как. Отступаю на шаг и спотыкаюсь. Черт, лестница!
– Сволочь! Если ты сдохнешь, я убью тебя нахрен! Я же попросил подождать! Какого хуя ты дальше поперся, уебок?! – отборно матюкается. Не слышал раньше, чтобы Арти так загибал.
Голова болит нещадно, тошнит. Кажется, я башкой приложился об лестницу. Сотрясение заработал это как минимум. Пытаюсь пошевелить рукой, нормально, двигается. Значит шея в порядке.
– Рома? Живой, сволочь? – Артурка, такой забавный, когда ругается, но не злится.
– Живой, кажется, – открываю глаза, все плывет, муть какая-то серая. Черт, точно мозги стряс.
– Да не дергайся ты, сейчас скорая уже приедет.
– Не дергаюсь, – как скажешь, малыш.
Спать хочется. Артур здесь, так что я, пожалуй, отдохну.
Просыпаюсь медленно. Голова все еще болит. Так, я приложился об лестницу. Вот ведь ходячее происшествие. Нет, чтобы как все, простыл, почихал недельку и домой. Я же, как загремлю, так на полгода минимум. Так, надо проверить целостность костей. Шевелю руками и ногами, вроде двигаются.
– Рома? Очнулся? – Артурка. Опять я заставил его волноваться. По привычке открываю глаза и резко их зажмуриваю.
– Блядь.
– Что? Ром?
– Свет, – глазам больно, какой-то серый мутный свет.
– Больно, да? – он что, улыбается?
– Артур, что?
– Док сказал, что у тебя в результате падения могут быть проблемы со зрением. Реакция на свет слабая.
– У меня нет реакции на свет…
– Теперь есть, – он точно улыбается!
Медленно приоткрываю веки. Черт, вместо темноты серый туман. Ни хрена не видно, муть какая-то.
– Ну, как? Что видишь?
– Хрень серую.
– Клево, Ром. Это же здорово.
Не знаю. Да, здорово, наверное. Меня сейчас будут лечить. Через полгодика я снова смогу нормально видеть. И Артуру не придется возиться со мной. Его не будет мучить чувство вины, и он уйдет. Нет, он любит меня. Он ведь говорил. Я должен верить ему. Но мне так страшно.
– Роман Викторович, – томно тянет Артур, развалившись на мне.
– Что?
– А ты меня в штат примешь?
– Ты себе сейчас должность фотографа отрабатывал что ли?
– Я себе сейчас должность твоего личного любовника отрабатывал. Ну, так возьмешь в штат?
– Слухов не боишься?
– Неа, меня Славик защищать будет.
– Не понял, – вот тигренок, глаза так и бегают.
– Ну, мы с ним подружились. Он теперь хочет, что бы я с ним работал.
– Не возьму.
