– Я вас понял. Идите, я подумаю, что можно сделать.
– А что тут думать, – басит Александр. – Один из нас должен уйти.
– Не собираюсь я никого увольнять, или ты хочешь быть добровольцем? – какие мы смелые.
– Нет, сами подумайте. Или сопляк, отработавший тут полтора года или я.
Ты мне еще и условия ставить будешь? Совсем охренел, мужик.
– Я этого сопляка из другого агентства за такие бабки переманивал, что ты за все время работы мне не принес. И знаешь, хорошего фотографа найти проще.
– Ну, ты и пидор. Давай ищи очередную шлюху на мое место, только потом не жалуйся, когда твое пидорское агентство загнется.
Это что сейчас было? Этот рассвирепевший хрен вылетел из кабинета на прощание так саданув дверью, что у меня чуть очки не слетели.
– Отлично. Кто у нас свободный есть?
– Марк тоже с Костей работает, а Леша в отпуске. Его в стране нет, он отдыхать улетел.
– Дело дрянь. Слава, на сколько тебе нужен фотограф?
– Да там проект не такой большой, дня на три всего, там, в основном видео.
– Ир, соедини с Артемовым… Игорь, слушай, дело такое. Фотограф нужен дня на три, выдели одного?
– Ром, ты издеваешься, да? У нас съемка для журнала, мы и так не справляемся по срокам.
– Понял, – отключаю Игоря, и замираю.
Что же делать?
– Роман Викторович, мне бы хоть какого, лишь бы слушал, что я ему говорю.
– Слав, ну где я тебе сейчас фотографа найду?
– Ну, у меня же тоже сроки. Я, конечно, могу подождать до завтра, пока видео проработать. Но завтра нужны фотографии, край.
– Я могу помочь, – Артур? Значит, не свалил, где-то здесь был?
– Слава, возьмешь парня на проект?
– А он камеру держать умеет?
– Я вообще-то раньше фотографом работал, и образование у меня есть, – ух, тигренка обидели.
– Я работ его не видел, сам понимаешь, но камера у него хорошая.
– Наличие камеры не делает его профи. Ладно, попробовать можно.
– Отлично, иди, работай, Артур чуть позже подойдет.
Слава уходит, и мы остаемся одни.
– Ром, я не подведу, обещаю, – сколько энтузиазма в голосе. Да застоялся мой конь в стойле.
– Я не сомневаюсь. Ты где пропадал?
– Я в приемной сидел. Я вернулся, а у тебя этот бешеный был, я не рискнул заходить.
– Ну и правильно, что бешеный это точно. В общем, так, Артур, твое положение при мне не дает тебе никаких привилегий. Сейчас пойдешь вниз, в студию. Познакомишься там со всеми, узнаешь, что за проект. Слава парень молодой, но экспрессивный. Его придется потерпеть.
– Ром, я тут всех знаю. Я в студии каждый день зависаю. У меня получится.
– Хорошо, иди. Закончишь, меня не забудь забрать.
– Спасибо, – счастливый парень вылетает из кабинета, но тут же возвращается. – Ром, у тебя же спортзал сегодня.
– Пропущу разок, ничего страшного.
Выходной. Как все-таки отличается рабочая неделя слепого директора, от такой же недели у зрячего. Я вымотался как собака. Не знаю, в чем проблема, но последнее время народ лезет ко мне по всяким мелочам. Михаил вроде на месте, документация все через него проходит, а вот организационные моменты решаю снова я. Такими темпами мне скоро придется снова ездить на презентации и встречи с клиентами. Конечно, возникает ощущение нормальности, только это все равно ненормально.
– Ром, слушай, у них тут запись оказывается. Тебя на когда записать?
– Куда записать?
– Ну, ты че, не слушаешь меня? Я с твоим доктором немецким общаюсь. На операцию тебя когда записывать?
Операция. Черт, я совсем забыл.
– Ну, так что? Тут на июнь время есть. На одиннадцатое. Раньше нет уже. Предоплату нужно будет до середины мая внести.
– А шансы на успех какие?
– Да откуда же мне знать. Вот поедем с тобой туда в мае, проведем обследование и узнаем. Можно, конечно, и в местной клинике обследоваться, но тогда они не дают стопроцентной гарантии на точность результата и соответственно на саму операцию.
– А если и тут и там?
– Нафига?
– Ну, что бы знать шансы, примерно.
– Да брось, все нормально будет. Этот Беккер, кстати, очень известный в Германии. У него отзывов положительных до фига.
– Но, ведь есть и отрицательные?
– Есть, конечно, у кого их нет.
– Артур, давай сначала здесь анализы сдадим, может рано еще записываться?
– Ром, ты чего?
– Ну, зачем деньги сейчас платить, может мне пока нельзя операцию делать, только потратимся зря.
– Блин, какая разница, объясни? Доктор говорит, если ты себя хорошо чувствуешь, то пора. По-хорошему, нам надо было уже сейчас делать операцию, потому что ты ходишь нормально, не устаешь. После последней операции прошло уже десять месяцев. Мы и так теряем два месяца.
Артур прав. Что со мной? Ведь тогда, в Германии я разговаривал с Беккером. Я хотел и готов был рискнуть. Я не боялся ложиться под нож. Да и сейчас я хочу видеть. Очень хочу, я безумно устал жить в темноте. Так почему же так страшно. От чего при одной мысли о предстоящей процедуре, потеют руки.
– Ром, ты чего? – ладошки Артура накрывают мои колени.
– Прости. Я, наверное, не буду делать операцию.
– Что? Почему? – тигренок удивлен.
– Там же высокий риск. Работать будут внутри черепа. Осложнения там всякие или…
– Ром, ты что, боишься?
– Да.
