Впрочем, за любую гордость приходится чем-то расплачиваться. За эту, например, в числе иного прочего – ранними подъемами. И как бы ни хотелось мне продлить тот тягучий, лакомый час, когда вставать еще рано, а спать больше не хочется, но он уже истекает последнимиминутами. Кубик под подушкой включает пробуждающие вибрации, а значит, пора вылезать из кровати, расчесывать и собирать в хвост свою тяжелую медно-рыжую копну, облачаться во что-нибудь темное и ассиметричное от Домны Кар_Вайи нести в мир скепсис, мизантропию и интригу.
И если вам, мои воображаемыеслушатели еще не наскучил рассказчик, то можете отправлятьсяпощупать прелести этого днявместе со мной. А день, который начинается с практикума по хомопластике, совсем уж без прелестей быть не может. Даже несмотря на то, что погода для начала октября на редкость отвратная, ко всем окнам прилепилось любопытствующее серое ничто, а в моем правом бууте барахлит терморегулятор.
Первое лицо, которое я вижу, выйдя в коридор – это лицо Тимофея Инхо, слизняка высшей категории и обладателя внушительного перечня совершенств. Парочку из которых было довольно интересно обернуть против него.
На сегодня у меня нет никаких особенных планов, но все равно, проходя мимо, я вздергиваю уголок рта в многозначительной улыбке. Пусть понервничает.
Занятнее всего получилось в первый раз, когданаш поток только заселился в Песочницу. Помнится, я договорился с Инхо, что он покажет мне пару приемов боя на шестах. Эта экзотическая арахаика тогда почему-то поднялась в верхние слои Ноо, и падкие на все популярное студенты вдруг стали таскать с собой легкие промхитиновые палки. Хотя большинство из этих шестоносцев предпочитали не пыхтеть в спортзале, а забрызгивать слюной коридоры, до хрипоты обсуждая всевозможные позы, тычки, атаки и блоки.
Впрочем, это не об Инхо – он-то как раз предпочитал практику.
Но и я подготовился старательно. И в день нашего урока неплохо повеселился, раз за разом «ошибаясь» – и награждая Инхо будто бы случайными тычками, за каждым из которых следовало мое трогательное, убедительно сыгранное извинение.
Не помню уже, на какой раз он догадался. То ли на восьмой, то ли на девятый. Но тогда я все-таки перестарался…Когда увидел, как вместе с каплями пота с его лица стекает вечная солнечная улыбочка, и решил, что теперь его шест может прилететь в какую-нибудь ценную часть моего тела. Адреналин вышиб предохранители, все такое…Пара чересчур агрессивных ударов, которых Инхо не ожидал. Да и я от себя не ожидал. Обычно я предпочитаю эмоциональное воздействие, которое доказать гораздо сложнее, чем перелом трех ребер.
Честно говоря, я был уверен, что Тимофей Инхо распишет эскулапам все в подробностях: откуда переломы и синяки, кто затеял этот урок, кто тыкал в него палкой почем зря, а сам остался целехонек, да еще и улыбался в конце. А эски, разумеется, обо всем доложат этикам. И меня в первый же месяц обучения выдворят из Песочницы. Вежливо и тактично. Хвост лысого мантикора положив на мой талант к мехимерике.
До сих пор гадаю: почему Инхо этого не сделал? И не жалеет ли об этом? Поскольку больше я не давал таких удобных поводов выпнуть меня из Песочницы. Хотя, конечно, от своих маленьких развлечений не отказался. Просто стараюсь проворачивать все так, чтобы мое авторство оставалось неочевидным.
Инхо, кстати, вернулся из эс-комплекса целый, бодрыйи весь в друзьях. До нашего «урока» у него, насколько я знаю, был только один постоянный спутник – Михась Белый, человек-монумент, на которого большей части Песочницы приходится смотреть снизу вверх,и говорящий в основном белым стихом, из-за чего слушать его любопытно, но понимать иногда трудновато. Когда Инхо снова появился на лекциях, оказалось, что к нему каким-то образом успели прибиться еще трое: танцорка, балагур и кудрявая орфочка. С тех пор они так и держатся вместе. И вечно куда-нибудь то нос суют, то руку помощи.
Во времена менее травоядные эти ребята с удовольствием загнали бы меня в тихий темный коридорчик и попробовали… эм… вколотить в меня немного своей правды.
Впрочем, тогда они, пожалуй, оказались бы в меньшинстве. И еще неизвестно, кто бы кого загонял…
Ну а в нынешние времена верные детки этики могут разве что держаться от меня подальше и коситься подозрительно. И еще ждать, когда я оступлюсь. А мне и не жалко, пускай ждут, рыцуцики. Это словечко я за ними с первого же года закрепил. Нелепо, весело и точно – как раз то, что надо.
За этими воспоминаниями и размышлениями я как раз успеваю дойти до Малого зала. Не считая мастерской мехимерников, это мое любимое место в Песочнице. Есть в нем что-то основательное: стены из классического серого промхитина,кессонный потолок, строгийритм настоящих деревянных скамей. И никакого декоративного самоублажения отархитекторов, которые в детстве не наигрались в феечек. Никаких гелевых кресел. Ничего лишнего и аморфного…Кромеразве что студентов, постепенно заполняющих зал.
