Второй его не видит. Он очень сосредоточен на своем занятии. И даже, наверное, не успевает ничего понять, когда третий одним резким движением сворачивает ему шею.
Бояться уже не получается. Хотя, может, и стоило бы.
Зачем-то закрываю глаза. Но все равно слышу, как я-третий оттаскивает я-второго подальше. Садится рядом. Устраивается поудобнее. Сухая бурая трава исправно похрустывает, сообщая мне то, чего знать не хочется.
– Эй?..
Я бы усмехнулся, если бы помнил как.
Что ж, этот хотя бы говорит.
Открываю глаза. Третий смотрит с жалостью. Но такой… брезгливой что ли. Потом начинает шарить по карманам.
Снова закрываю глаза.
– Эй, посмотри на меня.
Смотреть не хочется.
– Ну, или хотя бы рот открой.
Этого не хочется тем более.
– Да ладно, все страшное уже закончилось. Мне просто нужно сказатьтебе кое-что. И чтобы ты был в состоянии меня понять. Поэтому давай ты сейчас выпьешь вот этот… ну как будто бы эликсир здоровья. Обманем по-быстренькому твой, то есть, наш мозг. Хотя нет, почему обманем?Договоримся. Это не больно, это даже наоборот.
У него мои интонации. И от этого то, что он говорит, кажется насмешкой. Но я все-таки открываю глаза.
У я-третьего в руке действительно склянка с чем-то золотистым исветящимся. Пожалуй, если бы меня попросили вообразить эликсир здоровья, я бы как раз такую картинку и представил.
Что никак, в общем-то, не мешает этому золотистому оказаться инструментом новой пытки. Но я позволяю влить его в себя. Потому что если я-третьему очень захочется – он же все равно вольет. Может быть, выбив предварительно зубы.
Что бы там ни было в воображаемой склянке – оно сработало. Я снова могу двигаться. Могу даже сесть. Пошевелить ногами. Одежда так и остается разрезанной, но кожа на месте. Вся.
Я смотрю на двойника. Он очень знакомо пожимает плечами.
– Слушай, а ты… кто? Или что?
– Серьезно? Мог бы и сам дотумкать.
Я молчу, настаивая на вопросе.
– Ну ладно… Допустим, так: я – запаска, которая случайно нашлась у твоего сознания. Вероятность. Возможность. Версия развития. Такая, знаешь,«еслибыдакабыль».
Он усмехается. Любитель диких словечек.
Как и я.
Похож, очень похож. Даже волосы так же пропускает между пальцами, когда говорит.
И одновременно – другой. Будто его…рыцуцик покусал.
– А этот тогда?.. – я киваю в сторону лежащего тела.
– А вот это как раз основная версия. Это ты, Эф_Имер. Лет семь спустя. Или пять. А может, еще меньше. Как пойдет.
У него получается так произнести мое… наше второе имя, что оно звучит почти оскорбительно.
– Не правда. Я никогда… Да, я, конечно, издеваюсь немного над слизняками. Но нельзя же сравнивать… Это не одно и то же. Я никогда не переступаю черту.
Двойник снова знакомо пожимает плечами.
– Смотря, где она у тебя проходит, эта черта. Которую ты никогда не переступаешь. Помнится, Тимофею Инхо ты ребра сломал.
– Случайно!
– Но вспоминаешь с удовольствием.
Приходит моя очередь пожимать плечами.
– Кстати. Об Инхо, – мой странный собеседник знакомо вздергивает краешек рта. Значит, дальше будет что-то неприятное. Во всяком случае, для меня. – Я ведь о нем и хотел поговорить. Насколько я понимаю… или ты понимаешь… Л-л-лысый мантикор со всеми этими нюансами! В общем, Инхо и его друзья ищут Стрелка. Не точно, но скорее всего. И тебе стоит навязать им свою помощь, когда придешь в себя.
– То есть, я приду? И буду… нормальным?
– А ради чего еще я тут, по-твоему?
– Это приятные новости. Но в компанию к рыцуцикам? Зачем? Да и пошлют они меня… лысых мантикоров пасти. Если ты хотя бы в каком-то смысле я, то должен и сам это понимать.
Серое небо несется у нас над головами точно так же, как и в самом начале. Но странный двойник косится на него озабоченно. Еще раз пропускает между пальцами медно-рыжую прядь и снова пожимает плечами:
– Не исключено. Все-таки, это основная линия, как я уже говорил. Та, что приводит к нему, – он кивает в ту сторону, где валяется я-второй.
– Не убедил.
– А я тебя и не убеждаю. Ты мне вообще не очень-то инте…
В этот момент я-третьего смахивает черно-бурым хвостом тумана.
Когда я прихожу в себя в стандартной палате эс-комплекса, мысли поначалу опять ломаются. Потом прекращают. Но все же остается некая… путаница. Я чувствую, что подо мной простыня вкуса тонких галет с тмином. Когда я провожу рукой по распущенным волосам, мне кажется, что одновременно я облизываю ржавую железку. От подушки отчетливо пахнет минорным скрипичным аккордом. А от мехимерки-диагноста, которая обнимает мою шею, так сильно несет губной гармошкой, что меня начинает мутить. Эскулапы пытаются общаться со мной то темно-синим, то канареечно-желтым, но периодически проскакивает и тревожный бордовый.
И только спустя примерно полторы субъективных вечности от подушки начинает пахнуть чем-то цитрусовым, а волосы становятся просто сальными на ощупь. И я осознаю наконец, что эскулапы чуть из форменных штанов не выпрыгивают от радости, что я не ору, не бьюсь в припадках и не ссусь на простыни с ботаническим узором.
