— Успокойтесь, прошу вас. Да, он очень ценный боец, и мы будем особенно по нему скорбеть. Но командир Эдриен лишь очередной павший за свою Родину солдат. Мы отдадим ему все причитающиеся почести. Нам повезло — у него нет ни родных, ни близких. Объект ему небезразличен, как мне доложили, и если она бы отправилась одна, с ним могла возникнуть проблема. Но сейчас, если они погибнут там вдвоем, избавимся от всех проблем и скажем, что он пал смертью героя.
Президент выслушал его, не прерывая, и заерзал на стуле обеспокоенно:
— Я уверен, она — шпионка республиканцев. Кто-то выдает всю секретную информацию о нас! И доктор, кстати, тоже. Что сделаем с ним?
— Пока ничего. Нужно, для начала, удостовериться в смерти объекта и командира. Затем ссылка или смерть. — И генерал с уверенным видом закурил сигару. Президент поморщился и встал.
— Прекрасно. Одобряю. Оповестите меня, как только что-нибудь станет известно.
— Непременно.
— Эдриен, давай прервемся, все-таки нам через четыре часа вылетать. Я должна подготовиться, да и ты тоже. — Еле вырвавшись из его цепких объятий, произнесла я.
— У меня такое чувство, будто ты хочешь от меня сбежать, — ответил он и засмеялся. — Ладно, ладно. Тебе уходить надо?
— Да, я должна встретиться перед отлетом с создателем и сходить в оружейную, — одеваясь, проговорила я.
Эдриен посерьезнел вдруг:
— Он всегда тебя осматривает перед заданиями?
— Да, он единственный, кто все обо мне знает.
— Угу, притом, что чуть не убил и вырезал половину мозга.
— Я не пойму твоей агрессии, что не так? Почему ты его ненавидишь?
— Крича о мире и добре, совершать такое еще с ребенком… Тебе не кажется это странным? — Спросил он, но, не дождавшись моего ответа, продолжил:
— Ты же сама как-то сказала мне про выбор человека, что у каждого он свой. И, знаешь, твой создатель уже давно сделал не тот выбор, прикрываясь благими намерениями. Он говорил тебе, что будет использовать любые средства лишь бы закончить эту войну?
— Говорил.
— И заблаговременно стер тебе память, вырезал часть мозга, чтобы ты не смогла его убить, отомстив тем самым. Кира, послушай, тебя используют.
— Мне уже когда-то сказал один человек, что меня используют, и будут использовать, — смотря куда-то вдаль, проговорила я. — Я отвечу тебе то же, что и ему: нет и еще раз нет, никому не позволю этого, а если узнаю — смерть.
— Тогда ты забыла убить доктора.
— Я его не трону ни при каком раскладе: мне он нужен, потому что лечит все мои раны. И мне слабо верится, что это он. Он бы признался.
— Почему ты в этом так уверена? — недовольно спросил Эдриен.
— У него есть совесть, и если бы он действительно использовал меня, она бы его сожрала, и он сам себя избавил бы от мучений. Довольно, я не хочу больше об этом разговаривать. — Произнесла, наклоняясь и целуя молодого человека в губы. Он расслабился, и если бы я не увернулась, мы бы точно никуда не полетели.
— Ну надо же, тебе выдали форму. Да еще какую! — Присвистнул Эдриен, когда я приближалась к вертолетной площадке в силовой броне, которая обтягивала каждый сантиметр моего тела. — Напомни, мы точно летим к хоррендам или в ближайший стрип-бар?
— Ну хватит, нужно настроиться на задание. Оно очень непростое, а ты со своими шуточками отвлекаешь не только меня, но и себя.
— Ладно. Я только хотел сказать, что в обтягивающем костюме ты очень хороша. Садись в вертолет. — Сказал он, подавая мне руку.
Мы сели друг напротив друга, но перед этим я успела глянуть на пилотов, которые нервно посмотрели на меня и, кажется, перекрестились. Меня это немного смутило, но я быстро отмела эту мысль в сторону, так как нужно было настраиваться на серьезный разговор, если он получится. А он должен получиться, ведь я прихватила с собой веский аргумент.
Эдриен о чем-то разговаривал с пилотами, но так как я не надевала никогда наушники, не могла разобрать, о чем именно мужчины беседуют. Затем Эдриен дал знак, чтобы я его послушала и приложила один наушник к уху:
— Нас высадят прямо перед их поселением, естественно нас к тому времени почуют. Я надеюсь, ты успеешь сказать им, что мы пришли поговорить, а не убивать их, по крайней мере, сейчас. И, если переговоры пройдут успешно, нас заберут через пять часов на этом же месте.
— А если нет?
— А если нет, то мы останемся отличным ужином у них на столах, и нас запомнят как неудачников в переговорах с хоррендами. — Подмигнул мне парень. Почему он относится ко всему этому так несерьезно и постоянно шутит?
— Почему ты все время шутишь? — Резко спросила я. — Мы летим в смертельное место, а ты мало того, что не сосредоточен, так ты еще постоянно смеешься, да что с тобой?
— Кира, это нервное. Ты думаешь, отвоевав столько лет и попадая во всевозможные ситуации, я не понимаю серьезности нашей операции? Ошибаешься. Еще плюс ко всему мне прибавилось еще одно волнение. — Сказал он, многозначительно глядя мне в глаза. Но он не закончил фразу и отвернулся, уставившись в окно.
