Мужчина тяжело вздохнул и, закрыв глаза, устало потер переносицу. Так вот почему ему не удавалось все это время остановить эту войну. Как сказал голос: нужно соединить две половины. Ну уж нет, я найду другой способ закончить войну, только уже с Кирой.
Вдруг его будто ударило электрошокером, он быстро оглянулся, но никого не увидев, взглянул на свои руки. В первый раз за свою сознательную жизнь он увидел, как они тряслись. И снова это повторилось. Кира. Приходит в себя. Нужно спешить, но никому нельзя об этом говорить. В лаборатории должны находиться лишь они вдвоем, чтобы, в случае чего, не было жертв.
Инструктор крутанулся и быстро побежал в сторону уже видневшегося на горизонте медицинского центра, где его ученица медленно выходила из коматозного состояния.
Темно… везде. А может это не темнота, ведь тут ничего нет, значит, пустота. Нет, и то, и другое…и что-то третье, что-то внутри, зовет….Нужно ли идти? А вот крик, господи, пронзительный крик, но кто и где!? Нужно идти, куда зовут. Не могу терпеть его — он как будто разрывает тебя изнутри на части и сжигает, нет предела этому…
Господи! Это уже было, я не хочу, после, всегда будет боль! Крики не уйдут, они обманывали, обманывали, манипулировали…Хотя, кто «они»? Достаточно ведь только назвать одного…Да…ОН! Знал и не сказал. Врал! Садист! «Забери его ДУШУ!!!»
— Доктор, приборы просто в бешенстве! Они так и пищат без умолку. Что делать? — Кричала в панике Сара, бегая от одного компьютера к другому и нажимая разные клавиши на клавиатурах. — Я не могу все стабилизировать!
Гордон Брэннон шокированный тем, что происходило перед ним, стоял и ничего не говорил. А видел он ужасающую картину: девушка, висящая на батарее, корчилась в муках боли, запутавшись в кислородные трубки, отчего маска с ее лица слетела, и он видел, как она с закрытыми глазами, будто бы отмахивалась от своих невидимых врагов.
— Гордон! Нужно спустить физ. раствор, иначе она захлебнется!
— Нельзя! — Прокричал доктор повелительным голосом. — Пока, она не откроет глаза и не придет в себя окончательно, нельзя этого делать, в противном случае Кира умрет.
Сара зажала рот руками и, расплакавшись, отвернулась от созерцания этой мучительной картины. Она лишь слышала слабые постукивания ног и рук по стеклу резервуара и все сильнее всхлипывала.
— Ей же не хватит кислорода. — Слабым голосом проговорила она. — Она запуталась в трубках. Вы что, не видите, как она мучается?
— Замолчи! Я все вижу также как и ты! И мне больно в тысячу раз видеть, как она мучается, но я не могу спустить физ. раствор. Кира! — Он подошел к капсуле и приложил руки к стеклу. — Девочка моя, открой глаза, прошу тебя! И тогда станет легче, обещаю. Это я, Брэннон…
Но ничего не происходило, только лишь толстая трубка обвилась вокруг черной шеи и талии. Губы девушки стали фиолетовыми, и постепенно она начала слабеть.
— Нужно вытаскивать ее оттуда! — Крикнула Сара и кинулась к пульту, спускающему физ. раствор. Но сильные мужские руки грубо откинули ее в сторону в самый последний момент.
— Вы, оба, быстро уйдите из мед. центра! — Серьезным голосом сказал Инструктор.
Доктор быстро подбежал к своей помощнице и помог ей встать. Доктор хотел было возмутиться, но, увидев его свирепый взгляд, передумал. Они быстро скрылись за дверьми лаборатории, оставив Инструктора и его ученицу наедине.
Он быстрым шагом направился к ней, глубоко вздохнул, призвав к своей силе, и, открыв глаза, мужчина прижался лицом к стеклу и стал наблюдать, не моргая.
— Киираа… — Пропел так сладко тот знакомый мне голос. Голос, который я боюсь и хочу слышать каждый день. — Кира, ты меня слышишь?
— Если я скажу, что нет, ты продолжишь называть мое имя? — Послышалось довольное хмыканье.
— Значит, слышишь. Знаешь, кто я? — Продолжил он так, что я бы, наверное, осталась жить только ради этого голоса.
— Ты очень страшный, но очень сладкий и сексуальный голос. От тебя хочется одновременно, и спрятаться, и быть твоей навсегда.
— Заманчивое предложение… — Вдруг голос замолчал, и я испугалась, что он не вернется. Но через мгновение он раздался у меня в голове снова:
— А теперь сосредоточься, Кира. И вспомни, кто ты. Кто я. А потом мы поговорим насчет «быть моей навсегда». — Наступила гнетущая пауза, на шею как будто что-то давило. Кира. Я. Он. Голос, тот, который когда-то слышала в тренировочном зале и на экзамене, принадлежал только Ему…
— Инструктор?
— Наконец-то… Ты собираешься вытаскивать свою задницу или нет?
— Да, — тихо проговорила я.
— Будет больно, солнце. — Сказал он как-то печально.
— Уже привыкла.
