После чего увидела вспышку света и почувствовала такую жгучую боль в легких и горле…господи, да во всем теле. Такое ощущение будто бы меня переехал танк несколько раз, и каждый раз я чувствовала его движение на себе. Тяжело было вдохнуть, но труднее всего было открыть глаза и моргнуть, веки были очень тяжелыми, казалось, что сейчас закрою и больше не смогу их открыть, но, как ни странно, с каждым разом становилось все легче и легче. Тем более, в теплых и сильных руках, которые растирали все тело, разгоняя кровь. Он накинул на меня большое полотенце, вытер бережно и накинул сверху больничный халат. Я стояла, все еще дрожа, наблюдая за каждым его движением, и не смела его прерывать. Оглядела всю лабораторию и увидела в центре разбитую капсулу и большое количество растекшегося физ. раствора, и много обрывков кислородных трубок, которые лежали теперь уже по всей лаборатории; а там, недалеко, лежала та самая батарея от позвоночника. От нее лишь осталось название «батарея», а на деле же это было какое-то месиво с торчащими проводками, которые еще кое-где искрились.
Инструктор повязал через мою талию пояс, и только тут я вспомнила, что здесь произошло, и кто меня спас. Я прищурилась и стала его разглядывать. Не помню, сколько его уже не видела, но так как сейчас, смотрела на него впервые. Он был взволнован и испуган…Он что, боялся меня? Нет, здесь было что-то другое, этот мужчина никого не боялся. Заметила, что руки его были в крови, видимо, когда вытаскивал меня из осколков, случайно порезался. Волосы были растрепаны, но влажные. Водолазка на рукавах порвалась, и сквозь нее сочилась кровь. А еще он тяжело дышал, но пытался скрыть это.
— Ты в порядке? — Спросил он и спрятал правую руку у себя за спиной, но я это заметила и насторожилась. Что-то сейчас будет, и это зависит от моего ответа. Насколько он будет честным. А ложь этот парень всегда мог раскрывать.
Я стояла, глядя ему прямо в глаза, и сначала молча покачала головой, но потом меня как будто прорвало:
— Нет, мне плохо. Мне больно, мне с каждой минутой становится все больнее и больнее. — И сама того не ведая, я подскочила к нему и начала бить. Бить сквозь рыдания. — Почему? Почему ты бросил меня? Ты не предупреждал, что будет так! Обманул! Я была одна, совсем одна! Кто, как не ты мог помочь мне разобраться со всей этой кашей в голове. Что я, по-твоему, должна была чувствовать? И не злись на Эдриена! Это я сама пришла к нему, потому что не знала, что со мной происходит. Не было другого человека, кто бы мог ответить на мои вопросы. Ты так и будешь стоять и молчать? Ответь мне что-нибудь! Я ждала тебя так долго, а ты молчишь! — Обессилено упав на колени у его ног, продолжала всхлипывать. А ведь, когда была в коме, то думала, что убью этого садиста, но не смогла.
Я почувствовала мягкое прикосновение его губ к своему уху, и он прошептал:
— Я могу теперь объясниться? — И лишь кивнула, не смея двинуться, превратившись в слух.
— Вот и славно. Видишь ли, до недавнего времени я даже и не подозревал, кто ты на самом деле, пока не провел операцию вместе с доктором по восстановлению некоторых твоих частей тела. — Я быстро повернула к нему голову, но он не смотрел на меня. — Когда мы проводили операцию, дышать ты не могла, но сердце твое билось, и я подумал, что материал, как назвал его доктор, находится в нем. Но потом случился инцидент, и доктор случайно рассек участок твоего сердца, и вот тогда-то пришла мысль, что все. Тебе конец. Но нет.
— Разве тебе Гордон не говорил, кто я такая? И что во мне сила Земли? — недоуменно спросила я.
— В том-то и дело, что нет. Я лишь думал, что ты какой-то сверхсолдат, созданный по последним технологиям, и ты обладаешь какими-то способностями.
— И что ты понял теперь?
— У тебя был ужасный тренер, с самого начала. — Он усмехнулся. — Я позволил на экзамене, то, чего дозволено быть не должно и позже с моим братом. Да, именно я разбудил в тебе эмоции. Это моя ошибка. Но в свое оправдание, могу сказать лишь, повторюсь, не знал, кто ты такая.
— И кто же?
— Ты — это я. Только наоборот. Мы с тобой половины одного целого. Помнишь, тогда на экзамене, ты увидела тень, выскочившую из трещины Земли?
— Да.
— И что тогда ответил тебе?
— Это первый ответ Земли на действия людей.
