– Это несущественно, – отмахнулась я, пытаясь изобразить беспечность, но безуспешно. – В любом случае, передай моему отцу… передай ему, что мне жаль, и он был прав, когда говорил, что я не в состоянии и пяти минут не делать глупостей, но надеюсь, мне наконец удалось сделать кое-что разумное.
Давин на несколько секунд зажмурился, сжав руки в кулаки.
– Если я попаду домой
– Он поймет, – настаивала я.
Я сама в это верила. Мне хотелось думать, что отец в этой ситуации поступил бы так же, даже при том, что он, в первую очередь, никогда не оказался бы на моем месте.
– Неужели? – спросил Давин. – Потому что я, кажется, не понимаю.
Я не видела его таким серьезным с тех пор, как погиб Мак, и это зрелище едва не сломило меня.
– У меня нет выбора. Ты это знаешь. – Я отвернулась от него.
– А какой будет выбор у меня, когда мне придется сказать нашим родным, что я отсиживался в безопасности, когда тебя потащили на смерть?
– Не надо так преувеличивать! – проворчала я куда менее уверенно, чем чувствовала. – Нам обоим известно, что за меня, вероятнее всего, потребуют выкуп. Я, наверное, вернусь к тебе раньше, чем ты успеешь добраться до дома.
Уголки губ у Давина поневоле дрогнули в улыбке, а его плечи начали потихоньку расслабляться.
– Лучше бы так и было! Ты же знаешь, что ты моя любимая кузина. Без тебя будет скучно!
– Имеешь в виду, что другие не будут вместе с тобой нарушать правила? – я засмеялась, но тут же пришла в себя, вспомнив, что в результате последнего случая нарушения правил мы очутились здесь. – Пожалуй, это к лучшему. Тебя нужно держать в узде.
– Не говори так. – Он вздрогнул. – Уж лучше предстать перед сокэрским Высшим Советом, чем скучать всю оставшуюся жизнь.
Я выдавила из себя улыбку.
– Ну, всем нам приходится чем-то жертвовать.
Вместо того, чтобы, как обычно, рассмеяться над моей сомнительной шуткой, Давин, к моему удивлению, заключил меня в объятия.
– Помни –
Затем он отстранился, быстро оглядев меня.
– Хотя на тебе самая нелепая ночная рубашка, какую я только видел.
Я рассмеялась.
– Жаль, что ты так думаешь, ведь Венла принесла такую же голубую для тебя, и мне очень важно, чтобы ты ее надел. Ты же не откажешь мне в последнем желании, правда?
– Пфф! Ты только что сказала, что никуда не денешься, кузина, и я намерен потребовать от тебя выполнения обещанного. – Его глаза загорелись озорным блеском. – Но знаешь что? Если ты вернешься живой, я надену одну из этих рубашек в твою честь!
– Ну, ладно. Именно такого стимула мне и не хватало.
При этих словах мы оба расхохотались. Я никогда не думала, что буду благодарна за здешние наряды, но они нам пригодились, чтобы разрядить обстановку. После этого мы провели остаток вечера, предаваясь воспоминаниям, болтая и занимаясь чем угодно, кроме обсуждения моего утреннего отъезда.
Экипаж катил прочь, а я в последний раз выглянула из окна посмотреть на кузена. Руки у Давина были скрещены на груди, а черты лица заострились. Я понимала, что Иро настаивал, чтобы он остался, потому что так у меня не будет соблазна сбежать, но все равно была этому рада. Раз уж я еду навстречу смерти, ему лучше этого не видеть. Хотелось, чтобы он запомнил меня такой, какой я была вчера вечером, и уж точно не хотелось, чтобы он натворил какие-то глупости и погиб вместе со мной.
Чем дальше мы отъезжали от замка, тем больше подпрыгивал и скрипел тяжелый экипаж. Дороги, прежде гладкие и ровные, стали пересеченной местностью. Куда бы я ни посмотрела, повсюду были деревушки, притулившиеся на склонах гор, небольшие фермы, казавшиеся скорее бурыми, чем зелеными. Большинство деревьев щеголяло сочными красками осени, окрашивая все вокруг в красные и золотистые тона. Хотя от дома нас отделял всего лишь горный перевал, казалось, тут совершенно иной мир.
– Итак, – начала я, отворачиваясь от окна и нарушая тишину внутри экипажа. – Расскажите мне о Совете.
Герцог Иро надменно поднял брови, но в конце концов снизошел до объяснений.
– Как мы уже говорили, вожди всех девяти кланов соберутся на нейтральной территории, чтобы решить вашу судьбу. К слову, некоторые из них – наши союзники. – Он кивнул в сторону своей жены. – У нас заключен брачный союз с Гадюками, а у них с Орлами. Они, вероятно, будут на моей стороне, хотя когда речь идет о Локланне, ни в чем нельзя быть уверенным. У сокэрян долгая память, а обида на ваш народ глубока.
Я прикусила язык, чтобы не сказать, что это они к нам вторглись.
– Кланы Рыси и Барана обычно соблюдают нейтралитет. Они редко кому-то позволяют влиять на свой выбор. Самую большую проблему представляют Медведи, – продолжал Иро. – Их клан самый большой, и они в союзе с Журавлями и Волками, а также недавно вели переговоры с Бизонами. Они наша самая серьезная угроза.
Рядом со мной кашлянул Тео, и Иро кивком дал ему знак говорить.
