– Он все еще в критическом состоянии – это последнее, что я слышала. Но я не узнавала со вчерашнего дня. Была занята поисками.
– Поисками? – Потребовалось много времени, чтобы понять: мама говорила обо мне. – Ах да! – Ее глаза блестели от сдерживаемых слез. – Прости, мам.
– Ты не виновата. Я так рада, что ты в порядке.
– Но Джефф…
Теперь слезы жгли мои глаза.
– Извини, дорогая.
– С ним все будет в порядке?
Мама погладила меня по руке, наконец ослабив хватку, но не ответила на мой вопрос.
– Мне можно его увидеть? Он здесь?
– Он в Солт-Лейк в отделении интенсивной терапии. Посещения разрешены только членам семьи.
Я кивнула. Может, отправить ему цветы или что-нибудь еще. Может, позвонить в больницу, и они расскажут мне, как он. Скажут, что он в порядке. Потому что с ним все будет хорошо.
Я пялилась на прозрачный пакет физраствора, пока не приоткрылась дверь и не появился белый стакан.
Я улыбнулась:
– Посмотрите-ка, кто пришел навестить меня. Молочный коктейль.
Мама повернулась на стуле:
– Заходи, Вэнс, не то доктор увидит, что ты протащил это сюда.
Папа вошел, за ним следом брат со своим стаканом коктейля.
– Я протащу что угодно и куда угодно ради своей единственной дочери.
Я сделала большой глоток.
– И сколько дней вы будете «мы рады, что ты жива» родителями? Хочу знать, как долго я смогу вами пользоваться.
Мама попыталась смерить меня серьезным взглядом, но в итоге ей пришлось снова сдержать эмоции.
Оуэн закатил глаза и за маминой спиной проговорил одними губами:
– Молодец.
– Ладно, хорошо, я не стану вами пользоваться, если ты перестанешь плакать, – улыбнулась я маме.
– Я просто так рада, – произнесла она.
Папа положил руку мне на плечо.
– Знаю, – пробормотала я.
Я знала, что родители уже в порядке. Но мне казалось, что для меня настоящая трагедия только началась. И все же ради них я постаралась выглядеть счастливой.
Мои родственники были не единственными посетителями. Не успела закончиться литр физраствора, как ко мне заглянули Лиза, Эви и Морган. Девочки сказали, что по новостям объявили об окончании поисков.
– Я думала, ты поехала с Джеффом, – прошептала Лиза, пока остальные общались с моими родителями. – Была в этом уверена. Мы даже не успели развести костер, когда повалил снег. Мы только добрались до поляны и решили отправиться сразу же в коттедж, чтобы потом не пришлось буксировать машины. Джефф уехал первым.
– Почему ты подумала, что я уехала, не сказав тебе?
– Не знаю. Это было похоже на безумие. Эви кричала, что промокнет. Все смеялись. Я давила на тебя, чтобы ты призналась в своих чувствах Джеффу на костре. Вот и решила, что ты уехала с ним. И знаешь, что я подумала? Я подумала: «Вперед, Отем». Я гордилась тобой. А потом услышала новости и ощутила такую подавленность. Моя вина, что ты была с ним.
– Меня с ним не было.
– Знаю, но я думала, что ты с ним и что это моя вина. Извини.
Я покачала головой:
– Лиза, прекрати. Даже если бы я была с ним, ты тут ни при чем. Это несчастный случай. – Я глубоко вдохнула. – Слава богу, с ним никого не было.
– Да уж! В его машину по пути к костру запрыгнули только девочки, и все они отправились в коттедж.
– Но Джефф, – произнесла я.
– Знаю. Поверь мне, я знаю.
– Тебе удалось его увидеть?
– Он в палате интенсивной терапии. Никаких посещений.
Я вздохнула. Нельзя отчаиваться, пока я ничего о нем не узнаю. Лицо Лизы отражало мое состояние – беспокойство. Похоже, это же чувство отразилось на моем лице, потому что подруга прилегла ко мне и обняла за талию:
– Я так рада, что ты в порядке.
– Мне и не грозила опасность. Со мной все хорошо.
Лиза положила голову мне на плечо:
– Прости, что оставила тебя в библиотеке. Я идиотка.
Я покачала головой:
– Нет, пожалуйста. Не волнуйся об этом. Я сама виновата в том, что выпила литр лимонада.
Лиза потянула за рукав моей толстовки:
– Это чья?
Я вспомнила, как легко Дэкс распознавал мою ложь, и попыталась сохранять спокойствие:
– Нашла ее в библиотеке. Там было холодно.
Лиза понюхала меня:
– Пахнет хорошо. Как…
Дэкс! Она пахла как Дэкс.
– Мужчина, – договорила подруга, и я засмеялась. – Пахнет как парень. Приятно пахнет.
– Я тоже так подумала, когда ее надела.
Лиза села:
– Тебе было страшно?
Я покрутила ярко-розовый браслет, который все еще обвивал мое запястье:
– Да нет.
– Ты должна обо всем мне рассказать, когда отсюда выберешься.
– Обязательно.
И я расскажу. Расскажу подруге все через несколько недель, когда шумиха утихнет и люди перестанут задавать вопросы. Когда Джеффа выпишут из палаты интенсивной терапии и он пойдет на поправку. Когда пройдет достаточно времени для того, чтобы Дэкс понял, что не попадет из-за того, что случилось, в неприятности. Тогда я ей все расскажу.
В шесть часов следующего утра мои глаза открылись уже в одиннадцатый раз после того, как я закрыла их прошлым вечером. Мой разум наполнял сны беспокойством. Беспокойством о Джеффе, о Дэксе, о моих родителях. Кровать была слишком мягкой, слишком теплой. Весь дом казался жарким. Родители увеличили температуру?
Я выбралась из кровати, но стоило мне подняться, как голова затрещала. Мне нужен аспирин.
