В палате было тихо, за исключением ритмичного сигнала от аппарата, стоящего возле его койки. Но даже он отошел на второй план, когда я взглянула на Джеффа. На его лбу тянулась длинная рана, зашитая и обведенная чем-то похожим на йод. К груди прилеплены датчики кардиомонитора, изо рта торчала трубка. Глаза опухли, на руках несколько царапин. Я старалась не допустить, чтобы пощипывание в глазах превратилось в слезы.
– Иди присядь рядом с ним. Пусть услышит твой голос, – попросила миссис Мэтсон.
Эта женщина наверняка смотрела слишком много фильмов.
– Нам нельзя долго здесь находиться, – продолжила она. – Нужно, чтобы его мозг отдыхал, а от ажиотажа в палате у него учащается сердцебиение. Но у тебя есть несколько минут.
Несколько минут – это более чем достаточно. Мое сердце и так уже слишком быстро билось.
Миссис Мэтсон подтолкнула меня к стулу возле койки:
– Не бойся к нему прикасаться.
Я села и посмотрела на руку Джеффа в неуверенности, хочу ли этого. Но миссис Мэтсон стояла рядом, полная надежды. Поэтому я протянула ладонь и положила ее на открытый участок кожи между бинтом и капельницей. Мне хотелось, чтобы Джефф знал: его друзья здесь и думают о нем.
– Привет, Джефф. Это Отем. – Мне было неловко разговаривать с парнем при посторонних.
Похоже, его мама это почувствовала:
– Мы дадим вам пару минут, – предложила она.
Затем сказала медсестре, что у нее есть несколько вопросов, и они вышли в коридор.
Я подождала, когда закроется дверь, и прочистила горло.
– Привет. Я пришла повидать тебя. – Я не знала, что еще сказать, но все равно продолжила: – Выглядишь не так уж плохо. Чуть похуже, чем в тот раз, когда прошел автомойку без машины.
Я хихикнула, вспомнив тот день. Мы заметили грязное поле, когда ехали домой на ланч. Лиза сказала что-то о том, что жаль, мы не взяли ее машину с полным приводом. У Джеффа в глазах загорелся озорной блеск, и он улыбнулся: «Кому нужен полный привод?» И с пробуксовкой заехал на поле. Вот только окно закрыть забыл. Так что не только его машина искупалась в грязи, но и он сам. Тогда у него появилась идея пройтись по автомойке у заправки, а потом вернуться в школу. Щетки оставили на его лице несколько царапин, и он вышел оттуда мокрым как крыса.
– Помнишь это, Джефф? Автомойку? Эта одна из твоих блестящих идей оказалась не такой уж блестящей, как ты думал. Тебе нужно очнуться и рассмешить меня. У меня были ужасные выходные. Конечно, не такие ужасные, как у тебя, но все же. – Я сжала руку парня, затем опустила свою на колени. – С тобой все будет в порядке. Лиза тоже здесь. Она пришла к тебе. Но она не твоя кузина, как я, так что… – Я вздохнула. – Шутить не так весело, когда ты не слышишь.
Я была рада повидать Джеффа, услышать сигналы, отражающие его сердцебиение, увидеть, как поднимается и опадает его грудь, пусть и знала, что это благодаря аппарату. Джефф жив, и я была благодарна за это.
Когда мы вернулись в зал ожидания, Лиза взяла меня за руку и больше не отпускала. Мама Джеффа обняла меня и прошептала:
– Возвращайся поскорее, пожалуйста.
– Не хочу отнимать время у семьи, – ответила я.
– Нет, пожалуйста. – Женщина слишком сильно сжала мои плечи. – Дай мне свой номер телефона, буду сообщать тебе последние новости.
Мы обменялись телефонными номерами, и я сказала:
– Я вернусь, как только смогу.
Лиза потянула меня прочь, и мы молча дошли до машины. А как только оказались внутри и двигатель завелся, подруга спросила:
– Как Джефф?
– Не знаю. Думаю, нормально. В смысле он же в палате интенсивной терапии, там все не совсем обычно, но он выглядел так, словно мог подняться и уйти оттуда, если бы захотел.
– Ты в порядке?
Мне самой хотелось бы это знать. Я ожидала, что вот-вот польются долго сдерживаемые слезы. Я сдерживала их, несмотря на боль в горле и груди.
– Думаю, да.
Лиза кивнула и оглянулась, чтобы выехать с парковочного места. Когда мы вырулили на дорогу и двинулись к моему дому, она сказала:
– Странно, что его мама заставила тебя туда пойти. Будто ты обладаешь какой-то целительной силой.
– Знаю. Очень странно.
– Когда вернешься?
– Не знаю. На этой неделе. Мне нужно быть с ним… и, возможно, его маме тоже это нужно. – Я вздохнула. – Я чувствую себя виноватой.
– Что? Почему?
– Но ведь и ты чувствовала себя виноватой, когда думала, что я с ним в машине.
– Но тут нет твоей вины.
Я подняла ноги на приборную панель и подтянула колени к груди:
– Если бы не я, он в тот день не поехал бы на каньон. Я чувствую себя виноватой за то, что он мог упасть с того обрыва, думая, что я не хотела видеть его на костре. Что вместо этого поехала домой.
– Отем, тебя заперли в библиотеке. Это не твоя вина.
– Может, и нет, но сейчас я могу быть рядом с Джеффом.
Лиза улыбнулась:
– Возможно, ты действительно можешь ему помочь. Его мама вела себя так, словно ты – любовь всей его жизни. – Она толкнула меня в плечо. – Наверное, он много о тебе говорил.
Мои щеки заалели, и я уткнулась лицом в колени:
– Заткнись.
Лиза засмеялась:
