Колчак не стал уточнять, чем закончился его последний полет пять лет назад. Тогда от безделья он, офицер штаба командующего Балтфлота, увлекся авиацией и участвовал в учебных вылетах под Гельсингфорсом. Всё было хорошо, пока как‑то вместо полигона он не отправил бомбу в чей‑то дворик. Столица Финляндского великого княжества оказалась под бомбежкой первый и последний раз за всю войну.
Адмирал торопливо писал указания, которые капитану Кетлинскому надлежало срочно передать с "Афона" на другие корабли. Дредноутам "Бородино", "Кинбурну" и "Наварину" под командой контр‑адмирала Веселкина идти возможно быстро курсом на норд‑ост для скорейшего соединения со 2‑й и 3‑й бригадами. При встрече с главными силами японцев ‑ атаковать и уничтожить. Легким крейсерам "Адмиралу Нахимову", "Адмиралу Корнилову" и "Адмиралу Истомину". сопровождать линейные крейсера вместе с тремя дивизионами эсминцев. Оставить близ поврежденных японских линкоров легкие крейсера "Адмирал Спиридов" и "Трапезунд" с одним минным дивизионом. С наступлением темноты им надлежит добивать вражеский отряд торпедами, потом самостоятельно следовать во Владивосток
Торопливо дописал, отдал листки Кетлинскому и бросился бегом по палубе к правой башне главного калибра. Ствол ее 280‑мм орудия использовали как стрелу крана, готовясь спустить на воду стоявший на шкафуте "Морской Лебедь".
‑ Александр Васильевич! ‑ попытался вмешаться в происходящее капитан Кетлинской. ‑ Это же чистое безумие! Да и запрещено летать высшим офицерам! Прямо запрещено!
Такой запрет действительно ввели, после того как в 1914 году попал в австрийский плен генерал‑лейтенант Мартынов, чей аэроплан, заблудившись, сел в неприятельском тылу...
‑ Так это генералам летать запретили, ‑ улыбнулся Колчак. ‑ Про адмиралов ничего не говорилось!
Колчак занял место в кабине позади пилота, "Лебедь" повис над водой, потом плюхнулся на волны. Лейтенант Иванович деловито готовился к взлету. Кажется, в первый раз адмирал должен был прибыть к своей эскадре по воздуху.
Взлет при немалом волнении сильно отличался от давнишних стартов с озерной глади базы балтийской морской авиации. Чуть зубы себе не откусил! Вдобавок, выяснилось, что адмирал совсем зря не взял с собой пилотские очки. На знакомых Колчаку летающих лодках мотор стоял сзади и всю гарь и масленные брызги относило к хвосту. У "Лебедя" двигатель стоял впереди, и Колчаку приходилось либо отворачиваться, либо смотреть вбок, закрывая лицо ладонью. К тому же он успел страшно замерзнуть от продувающего открытую полотняную кабину воздушного потока. Эх, не догадался одеться потеплей.
Первым был замечен идущий полным ходом одинокий "Измаил" ‑ с полубаком, заваленном обломками мостика. Там уже знали о появлении главных сил японцев, ведь переданную "Михаилом" радиограмму первыми приняли на сопровождавшем "Измаил" "Изяславе", который уже и отрепетировал ее отряду Колчака. Видимо, приданный линейному крейсеру дивизион эсминцев ушел вперед, к месту сражения. На самом "Измаиле" радио не действовало. Адмирал велел пилоту снизиться и пролететь над дредноутом, а сам быстро написал записку, в котором запрещал командиру "Измаила" вступать в бой, а при встрече с противником ‑ уклоняться, используя превосходство в скорости. Даже для такого сильного корабля встреча в одиночку с главными силами японцев была бы слишком опасна. Когда "Лебедь" пролетал над "Измаилом", Колчак ловко швырнул на его палубу вымпел с приказом. Давняя практика учебного бомбометания не прошла даром!
Следом за "Измаилом" аэроплан нагнал оторвавшиеся от него эсминцы ‑ "Изяслав", "Автроил", "Прямислав" и "Брячислав". Эти быстрейшие на русской эскадре корабли не могли состязаться в скорости с воздушным судном! Колчак попробовал отбить радиограмму, требуя от эсминцев сбавить ход для экономии нефти. Но, видно, там тоже были проблемы со связью. Не задерживаясь больше, аэроплан устремился туда, где из‑за горизонтом вставала гигантская дымная туча. Издалека трудно было разобрать обстоятельства происходящего сражения, но картина его, видимая с высоты птичьего полета, превосходили всё, что могло бы представить воображение.
С южного края баталии двигались миноносцы и легкие крейсера неясной национальности. Туда же, на юг, уходил от кипевшего в центре главного боя какой‑то большой корабль. Приглядевшись, Колчак узнал в нем японский линейный крейсер, охваченный сильным пожаром. Хорошо бы навести на него наши эсминцы! Вернуться к "Изяславу"? Жаль времени, лучше поскорей найти здесь своих. По приказу адмирала аэроплан направился к ближайшей группе легких кораблей. Нет, это японцы ‑ невероятно узкие длинные крейсера! Тогда дальше к западу... А вот там, кажется, уже наши, хотя узнавать собственные корабли с непривычного высотного ракурса было не просто. Нет, всё‑таки наши. Один легкий крейсер ‑ явно из "светлан", второй, кажется "Муравьев. Вот "Муравьев" сильно разбит, а со "светланой" ‑ все в порядке.
