Внезапно Ямай разглядел вымпел вражеского флагмана. В левом верхнем углу Андреевского знамени мелькал красный прямоугольник. Да это же флаг русского командующего флотом! Почему Колчак не с "измаилами", а здесь, с устаревшими кораблями? Ямай задумался. Будучи наслышан о талантах Колчака, он не склонен был их переоценивать. Японский адмирал был старше русского на восемь лет и имел куда больший боевой опыт, первую войну с Россией он встретил уже командиром крейсера, тогда как Колчак тогда командовал миноносцем. Не был Колчак и более сведущим в теории морской войны. Хотя он и занимал у себя в России важные посты в морском штабе и академии, Ямай соответствующие структуры в Японии возглавлял. В мировую войну оба адмирала командовали крупными эскадрами: Колчак - в замкнутом Черном море, Ямай - на просторах Тихого океана. И вот тут русский его обошел! Колчак овладел черноморскими проливами, что, по мнению многих, решило исход всей войны. Успехи же Ямая свелись к занятию принадлежавших немцам Каролингских островов - ничего не значащий эпизод на задворках великих событий. Сейчас Колчак для России - тот, кем был Того для Японии в 1905-м. Величие этой фигуры, основанное на военном таланте или на случайном везении, невольно подавляло Ямая. Но сегодня никакой гений не спасет и корабли русского адмирала от уготованной им судьбы!
В Александра Васильевича Колчака будто вселился дьявол, как уже не раз бывало с ним при предельном нервном напряжении. В эти минуты он действовал с нечеловеческой энергией, был, казалось, сразу во всех местах, отдавая краткие и точные распоряжения. "Севастополь" всё еще рыскал по курсу из-за висевших под ним в водяной толще многометровых якорных цепей. Правый якорь, похоже, оборвался при свободном безтормозном падении, и теперь приходилось опасаться, что на ходу цепь поднимется и попадет в винт. Да и швартовые канаты, свисавшие в воду по бортам, вполне могли намотаться на винты. Адмирал бросил все силы на скорейшую очистку бака. Матросы ремонтных партий дружно ринулись в лабиринт железных завалов. Трехдюймовые цепи, отрубив подрывными зарядами, отправили вместе с якорями на дно, а тросы вытащили наверх. Отчаянные усилия делались, чтобы вернуть подвижность носовой башни, заклиненной после взрыва в шпилевой. Но ждать исправления башни уже не было времени. Корабли выходили на боевые дистанции. "Конго", пока русская эскадра была дезорганизована поражением своего флагмана, успел отойти в сторону, скрываясь в дымной туче, которую волочили за собой над морем другие японские дредноуты. Они повернули на несколько румбов влево, двигаясь теперь прямо на север,
Один за другим в стройной кильватерной колонне шли под флагами с Восходящим Солнцем шесть огромных бронированных левиафанов: дредноуты "Исэ", "Хьюга", "Фусо", "Ямасиро", "Конго", "Харуна". Справа от них шли один за другим пять эсминцев контр-адмирала Сато, недавно всё-таки догнавшие линейный флот: "Хамакадзе", "Амацукадзе", "Токицукадзе", "Кавакадзе" и "Таникадзе". Впереди на левом крамболе была хорошо видна двигавшаяся навстречу параллельным курсом русская эскадра. Русские шли в трех параллельных колоннах. В левой, ближайшей к японцам, выстроились в кильватер дредноуты: "Севастополь", "Гангут" и два "Императора" - "Николай I" и "Александр III". Правее, скрываясь от врага за громадами линкоров, резали волны острыми носами крейсер "Адмирал Бутаков", эсминцы "Капитан Изыльметьев", "Лейтенант Дубасов", "Лейтенант Ильин", еще правее неслись в колонне эсминцы "Десна", "Азард", "Лейтенант Ломбард", "Беспокойный".
Багровое солнце уходило за горизонт, море на глазах темнело. Пена, вскипавшая на волнах, приобрела красный отсвет, словно вобрав в себя всю пролитую за этот день кровь. И ту, что еще прольется... Максимальное сближение эскадр произойдет уже после заката. Но пока солнечные лучи еще скользили над волнами. Большему калибру орудий и более толстой броне японских кораблей русские могли противопоставить лишь лучшую организацию и сосредоточенность огонь. Колчак, жертвуя гибкостью маневра, на первом этапе нового боя делал ставку на централизованную стрельбу всей эскадрой. Вся боеспособная артиллерия всех четырех линкоров должна была действовать по командам с одного центра. Управление эскадренным огнем велось с идущего в колонне третьим флагмана черноморской бригады дредноутов "Императора Николая I".
