Получив сообщение, что из-за линии русских дредноутов появились атакующие миноносцы, адмирал Ямай искренне удивился. До наступления полной темноты, когда боевая ценность минных сил возрастает многократно, осталось совсем мало времени. Тем не менее, русские были готовы пожертвовать своими эсминцами в бессмысленном нападении при достаточном еще освещении. Значит, положение Колчака еще хуже, чем Ямай предполагал. Орудия вспомогательного калибра изготовились к стрельбе. Очень повезло, что атака вражеских эсминцев была по правому борту, где противоминная артиллерия, в отличие от левого, оставалась практически целой. Русских готовы были встретить по восемь 152-мм орудий на "Фусо" и "Ямасиро" и по десять 140-мм на "Хьюга" и "Исэ". Русские и сами понимали обреченность для себя лобовой атаки. Сблизившись до 30 кабельтовых, эсминцы включили дымовые приспособления и дальше шли, оставляя за кормой густые беловатые клубы. Эсминцы отчаянно маневрировали, появляясь в разных местах из-за дыма и, развернувшись, вновь скрывались в пелене, вертелись и крутились почти на месте, частой сменой курса уходя от накрытий. Подобная игра была для них крайне опасна, поскольку к обстрелу эсминцев подключился теперь уже и главный калибр японских дредноутов. Под градом снарядов русским оставалось надеяться только на умение маневрировать, уходя от снарядов. Эсминцы были уже в 20 кабельтовых. Вот два из них, появившись вдруг среди всплесков и дыма, повернулись и разрядили по японцам торпедные аппараты. Если бы у этого эсминца типа "орфей" были тяжелые 21-дюймовые торпеды образца 1917 года, залп мог иметь успех. Но торпеды были 18-дюймовые - устаревшие, тихоходные, недальнобойные. Всё же, на всякий случай, японские дредноуты взяли четыре румба влево, чтобы уклониться от идущих к ним под водой смертоносных металлических сигар
Казалось, что русских хранит их отчаянная храбрость. Опоясанные огнем выстрелов, бронированные левиафаны отворачивали перед наскоками маленьких миноносцев. Но расплата была близка! Водяной столб от падения крупнокалиберного снаряда взлетел в небо совсем рядом с русским эсминцем, едва не перевернув его вверх килем. Второй эсминец, который, замедлив ход, подошел на выручку, тут же получил прямое попадание под мостик. Море озарила яркая вспышка. Видимо, сдетонировал снарядный погреб. Фок-мачта упала за борт, высоко взлетело подброшенное в воздух носовое орудие. Взрыв, похоже, оторвал кораблику дно, эсминец исчез под водой в считанные секунды. Потеряв два корабля, русские стали отходить, провожаемые дружным огнем японцев. Еще один эсминец "запарил" пробитым котлом и потерял ход. Приближающиеся дредноуты расстреливали этот и первый, еще державшийся на воде миноносец, спокойно, как учебные цели.
Первой в русском отряде была подбита "Десна". Близкий разрыв 356-мм фугаса смял ей весь борт между машинным и котельными отделениями. Правая турбина была заклинена, кормовые орудия и торпедные аппараты сместились с оснований и не действовали. Корабль не слушался руля, а затем новое попадание в корму полностью лишило эсминец хода. После быстрой гибели "Азарда", попытавшегося прикрыть "Десну" дымом и взять на буксир, капитан Кейзерлинг отдал приказ команде оставить корабль и спасаться по способности. Эсминец, получив еще несколько попаданий, тонул, погружаясь кормой. Вода уже дошла до 3-го кормового орудия. За борт были прошены спасательные плотики. Бывший командир дредноута "Екатерина Великая" капитан Терентьев, попавший на "Десну" после гибели "Гневного", перед тем как прыгнуть в воду, высказался в духе, что третий потопленный под ним корабль за день - это чересчур. Поодаль вел бой разбитый снарядами "Капитан Изыльметьев". Ему даже удалось выпустить торпеды и заставить японцев еще раз отвернуть. Затем эсминец был окончательно превращен в груду исковерканного железа. В корпусе зияли огромные пробоины, дымовые трубы и мачты были сбиты за борт, мостик разнесен на обломки. Чудом уцелевшее носовое орудие "Изыльметьева" успело сделать несколько выстрелов, прежде чем эсминец лег на правый борт и затонул.
