Пока капитаны Белли и Вилькицкий водили в атаку свои дивизионы, остальные русские эсминцы оставались не у дел. "Автроил", правда, успел уже опустошить свои торпедные аппараты, но у остальных торпед было еще довольно. Правда, эти эсминцы были вооружены не новыми 21-дюймовыми, а 18-дюймовыми торпедами. Устаревшие 450-мм торпеды имели малую дальность хода, поэтому стрелять им с той дистанции, на которой делали свои залпы дивизионы Белли и Вилькицкого, корабли не могли. Сближаться же с японцами до наступления полной темноты для совершенно незащищенных эсминцев было крайне опасно. И всё же, видя, что ни один большой вражеский корабль не потоплен, капитан Климов дал приказ своему дивизиону об атаке. "Калиакрия", "Гаджибей", "Керчь" и "Фидониси" рванули вперед на полной скорости. Чтобы добиться успеха, им надо подойти к японцам гораздо ближе, чем делалось в предыдущих атаках. У легких торпед меньшая взрывная сила, за то их залп будет гораздо гуще. Каждый эсминец из дивизиона Климова несет по двенадцать торпед в трехтрубных аппаратах. И все эти торпеды отправятся в одном залпе. Второго шанса у эсминцев не будет.
У них не было ни единого шанса. Прямо впереди головной "Калиакрии" возник зловещий силуэт идущего навстречу дредноута. Освещенный прожекторным лучом эсминец развернулся лагом и стал одну за другой выпускать торпеды из развернутых на правый борт аппаратов. "Конго", а это был он, дал залп из носовых башен. Промаха на такой дистанции быть не могло. "Калиакрию" разорвало буквально пополам, обе его мачты сломались и рухнули, передний и задний мостики разлетелись на куски. Через несколько минут изуродованный корабль лег на борт, перевернулся и затонул вместе с большей частью команды и капитаном Климовым. Выпущенные погибшим эсминцем торпеды прошли слева и справа от "Конго". Шедший следом за "Калиакрией" "Фидониси" попал под огонь противоминной батареи дредноута прежде чем успел выпустить хоть одну торпеду. 6-дюймовый снаряд попал ему ему в кормовую часть, под 4-е орудие. Правая машина и рулевое управление вышли из строя, эсминец закружился на месте, постепенно погружаясь в воду. Новое попадание, теперь в кочегарку, остановило "Фидониси" в полностью беспомощном состоянии, на палубе рвались снаряды, торпедные аппараты были заклинены, палуба и бортовая обшивка изрублены осколками и вскрыты во многих местах, корабль охвачен пожаром. Все офицеры на эсминце погибли, уцелевшие из команды прыгали в воду. Один из последних оставшихся на корабле, матрос Полупанов пробрался через обломки к последнему уцелевшему орудию и открыл по "Конго" огонь, сбив вторым выстрелом прожектор.
Это спасло "Гаджибей", который сумел уйти от залпов и скрыться в темноте, хотя и лишился части носовой дымовой трубы, а один из торпедных аппаратов был выведен из строя взрывом резервуара со сжатым воздухом. Продолжая стрелять по уходящему "Гаджибею", японцы упустили из вида последний эсминец дивизиона - "Керчь". Он уже был поврежден в дневном бою с броненосцем "Курама" и успел истратить половину торпед. "Керчь" отстал от своих. Его командир лейтенант Кукель, управляя с кормового мостика, увидев впереди взрывы и вспышки выстрелом, повернул в сторону и подошел к "Конго" с другого борта. Шесть торпед из кормовых аппаратов были пущены с полумили. В последний момент на "Конго" заметили опасность и начали маневр уклонения. Но линейный крейсер уже не имел прежней маневренности, половина его кочегарок не действовало, затопленные отсеки лишали корабль устойчивости. Торпеда рванула, взметнув водяной столб, против задней дымовой трубы. Это была устаревшая торпеда с небольшим количеством взрывчатки, но для избитого за день русскими снарядами "Конго" и этого оказалось достаточным. Через пробоину в котельные отделения хлынула вода, дредноут получил сильный крен на правый борт. Разбитые переборки сдавали одна за другой, отсеки заполнялись и через неплотные соединения в местах прохода коммуникаций, вышло из строя электрооборудование, помпы не действовали, крен продолжал расти. Вода залила правое машинное отделение, заставив остановить турбины. "Конго" пытался держать курс, у него еще работали левые турбины, гигантский корабль с трудом слушаясь руля. Вода продолжала прибывать, были затоплены боевые погреба кормовых башен, а также прилегающие помещения вплоть до главной палубы. После того, как было затоплено левое машинное отделения, и дредноут окончательно потерял ход, капитан Тайжири попросил у адмирала Хироясу разрешить экипажу покинуть корабль.
