Статья 3. Япония, Германия и Италия соглашаются осуществлять взаимное сотрудничество, основывающееся на указанном курсе; если одна из трех договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны какой-либо державы, которая в настоящее время не участвует в европейской войне и в японско-китайском конфликте, то три страны обязуются оказывать взаимную помощь всеми имеющимися в их распоряжении политическими, экономическими и военными средствами.
Статья 4. В целях осуществления настоящего пакта безотлагательно создается смешанная комиссия, назначаемая правительством Японии, правительством Германии и правительством Италии.
Статья 5. Япония, Германия и Италия подтверждают, что указанные выше статьи никоим образом не затрагивают политического статуса, существующего в настоящее время между каждым из трех участников пакта и Советским Союзом.
Статья 6. Настоящий пакт вступает в силу с момента его подписания. Срок действия пакта — десять лет со дня вступления в силу. В любой момент в течение этого периода по требованию одной из держав, заключивших пакт, договаривающиеся стороны обсудят вопрос пересмотра настоящего договора»{16}.
В тот же день в Токио Мацуока и Отт обменялись тремя парами секретных писем в соответствии с японскими требованиями. Посол сделал это без ведома и согласия Риббентропа (от имени которого выступал!), что подтверждается отсутствием данных документов в германских архивах. Он ничего не сообщил шефу, переложив это на возвращавшегося домой Штамера, но тот понимал, чем рискует, и тоже никому ничего не сказал. Четверть века спустя Отт оправдывался, что письма не противоречили общему курсу Рейха, что основной текст пакта не освобождал Японию от обязательств и что ситуация требовала немедленных решений{17}.
Первое письмо гарантировало Японии «оказание полной поддержки и помощи всеми военными и экономическими средствами» со стороны Германии и Италии в случае нападения на нее. Второе извещало немцев о том, что «условия, существующие в настоящее время в Великой Восточной Азии и повсюду, не позволяют японскому правительству пребывать в уверенности, что в имеющихся обстоятельствах не существует возможности вооруженного конфликта между Японией и Великобританией, и в соответствии с этим оно желает обратить внимание германского правительства на такую возможность и заявить свою уверенность в том, что в таком случае Германия сделает все возможное для оказания помощи Японии всеми средствами, имеющимися в ее распоряжении». Третье письмо содержало отказ Рейха от бывших тихоокеанских владений на условиях неназванного «вознаграждения». Ответы, как принято в дипломатической практике, текстуально подтверждали приведенные письма{18}.
Риббентроп прекрасно понимал, что Тройственный пакт приобретет смысл только при участии в нем СССР, хотя бы в силу географических причин. Еще 2 октября 1939 года Дриё ла Рошель записал в дневнике: «Вот и снова демократии ждут решений Сталина, Гитлера, Муссолини. Сформируют ли они триумвират?»{19}
Непосредственно история несостоявшегося, но вполне вероятного политического, экономического и даже военного сотрудничества СССР с тремя державами как с единым целым начинается именно с подписания этого пакта. Официально Москва была оповещена о его подготовке лишь 26 сентября, когда германский поверенный в делах Вернер Типпельскирх (Шуленбург был в отъезде) явился к Молотову, снабженный инструкцией Риббентропа, предварявшейся словами: «Ввиду сердечных отношений, существующих между Германией и Советским Союзом, я хотел бы заранее, строго конфиденциально, информировать о следующем…»
Тут опять начинаются загадки: секретная телеграмма рейхсминистра, полученная в посольстве в полдень, и меморандум на русском языке, врученный Молотову десять часов спустя, содержат количественно незначительные, но содержательно важные разночтения. Текст, подготовленный Хильгером и сохранившийся в советских архивах, гласит:
«1. Происходящая в демократических странах кампания поджигания войны, ищущая в настоящей стадии окончательного покорения Англии последний исход в расширении и удлинении войны, повела к переговорам между Германией и Италией, с одной стороны, и Японией — с другой. Эти переговоры, вероятно, в ближайшие дни приведут к подписанию военного союза между этими тремя державами.
2. Этот союз, соответственно с причиной своего происхождения, направлен исключительно против демократических поджигателей войны. Хотя это в договоре, согласно обычаю, не будет прямо сказано, однако это вытекает с полной ясностью из его формулировки.
3. Само собой разумеется, что этот договор не преследует никаких наступательных целей. Его исключительная цель направлена к тому, чтобы образумить элементы, стремящиеся к удлинению и расширению войны, доказав им воочию, что при вступлении в происходящую в настоящее время войну они автоматически будут иметь против себя прежде всего эти три великие державы.
