Министр заявил, что предложенные документы не ограничивают обязательств Токио, но помогут добиться одобрения пакта в Тайном совете, где в первую очередь встанет вопрос о его конкретных выгодах для страны, а также посоветовал подготовить и согласовать все документы на английском языке, чтобы позже торжественно подписать их на языках держав-участниц{10}. Отт и Штамер возразили, что обязательства должны быть взаимными и надо, по крайней мере, убрать из текста односторонние формулировки. Мацуока с легким сердцем пошел на это, полагая, что по достижении принципиального согласия урегулировать частные вопросы не составит труда.
Девятнадцатого сентября проект пакта был одобрен Императорской конференцией. Министр иностранных дел разъяснил, что Япония берет на себя обязательство автоматического вступления в войну в случае нападения на ее союзников, но на практике оставляет за собой право решать, когда и как это сделать, а также сообщил, что Германия готова содействовать нормализации японско-советских отношений{11}.
А что же Италия? 10 сентября Осима спросил об этом Штамера. «Предоставьте Италию Германии», — лаконично ответил тот. В ее согласии в Берлине нисколько не сомневались, тем более что Муссолини уже предпринял ряд шагов в желаемом направлении. Во-первых, в мае из Токио был отозван посол Джачинто Аурити, скептически относившийся к союзу с Японией и враждебно настроенный по отношению к СССР; 20 июля его более покладистый преемник Марио Инделли вручил императору верительные грамоты. Во-вторых, при посредничестве Риббентропа были нормализованы отношения с СССР и возобновлено экономическое сотрудничество.
Рейхсминистр приехал в Рим 19 сентября и после рассказа об успехах в войне против Англии огорошил Чиано известием о готовящемся — в строжайшей тайне от всех — военном союзе с Японией. Главной целью пакта он назвал предотвращение вступления Америки в войну, а также заверил коллегу в том, что России можно не бояться: ее армия слаба, но фюрер все же принял необходимые меры предосторожности. «„Ось“ займет дружественную позицию в отношении России», — недвусмысленно заявил Риббентроп, хотя Чиано занес в дневник: пакт может быть использован против США и СССР. Согласно германской записи, Муссолини ответил, что Италия придерживается политики сближения с Россией не искренне, а лишь «из оппортунистических соображений» и что сферы влияния «оси» и СССР должны быть четко определены. В остальном же он полностью согласился с предложениями Берлина — иного выхода у него попросту не было{12}.
На следующий день Риббентроп, которому немедленно пересылались все телеграммы Штамера и Отта, известил дуче о ходе переговоров и о последних японских предложениях: секретный протокол, ноты, подписание в Токио, отвергнув их как «откровенно детские». Муссолини заметил, что если японцы и дети, то очень сообразительные. 22 сентября рейхсминистр решительно заявил, что пакт будет подписан в Берлине, и пригласил туда Чиано{13}. Текст соглашения был, наконец, согласован, но Мацуока продолжал настаивать на своем. 24 сентября Штамер и Отт, не имея санкции Берлина, согласились на то, что Япония оставляет за собой право решать вопрос о вступлении в войну. 26 сентября Тайный совет, удовлетворившись разъяснениями Коноэ и министров, одобрил пакт{14}. 27 сентября в Рейхсканцелярии Риббентроп, Чиано и Курусу поставили под ним подписи. Несмотря на пышность церемонии, итальянский гость отметил, что обстановка была «гораздо холоднее», чем при заключении «Стального пакта» в мае 1939 года{15}.
Тройственный пакт появился в то время, когда европейская война еще не переросла в мировую, но возможность такого поворота событий с каждым днем становилась все больше. Это в полной мере отразилось на его содержании:
«Правительство Великой Японской империи, правительство Германии и правительство Италии[70],
признавая, что предварительным и необходимым условием сохранения длительного мира является предоставление каждому государству возможности занять свое место в мире,
считают основным принципом создание и поддержание нового порядка, необходимого для того, чтобы народы в соответствующих районах Великой Восточной Азии и Европы могли пожинать плоды сосуществования и взаимного процветания,
выражают решимость взаимно сотрудничать и предпринимать согласованные действия в указанных районах в отношении усилий, основывающихся на этой доктрине.
Правительства трех держав, преисполненные стремлением к сотрудничеству со всеми государствами, которые прилагают подобные усилия во всем мире, полны желания продемонстрировать свою непреклонную волю к миру во всем мире, для чего правительство Великой Японской империи, правительство Германии и правительство Италии заключили нижеследующее соглашение:
Статья 1. Япония признает и уважает руководящее положение Германии и Италии в установлении нового порядка в Европе.
Статья 2. Германия и Италия признают и уважают руководящее положение Японии в установлении нового порядка в Великой Восточной Азии.
