Рудольф за моей спиной споткнулся. Я нервно оглянулся, Рудольф поспешно отвел в сторону испуганный взгляд. Бернард двигался за ним тяжело, как робот в тонну весом, глаза его как поймали меня, так и держали на прицеле.
Асмер присвистнул, принцесса сказала звонким голосом:
– Это еще ничего не значит!
Ланзерот сказал до жути ледяным голосом:
– Ваше высочество! То, что он бросился к вам на помощь, могло быть... могло быть частью некоего плана. Могло быть простой несогласованностью в действиях. Ведь за нами охотятся разные группы. Одни лично за вами, другие... другие за нашим грузом.
Бернард возразил:
– Ланзерот, ты умеешь заглядывать вперед, чего я со своим неповоротливым умом не умею. Но сейчас он, скажем честно, всех нас спас! Ишь, гад, в кучу песка... Дик меня от этого песка спас, а мне большего и не надо. Да, колдун его не смог... но, может быть, у Дика просто кожа толстая. А ты, Дик, что молчишь?
Я развел руками.
– Не знаю, – ответил я искренне. – Просто ничего не знаю.
Бернард вдруг потребовал:
– А ну перекрестись!
Я перекрестился. Довольно неумело, но перекрестился, и на лицах Рудольфа и самого Бернарда увидел облегчение. Даже лица Асмера и принцессы просветлели, только Ланзерот смотрел с прежним подозрением.
– Пусть лучше прочтет молитву, – предложил он Бернарду. Меня он игнорировал. – Лаудетор Езус Кристос!
– Я почти не знаю молитв, – сказал я и поспешно добавил: – Но кто их знает целиком? В моем медвежьем краю даже священники знают только пару первых слов, да и то все по книжечке, да под фанеру. Вы можете сказать любую молитву, а я повторю ее за вами! Не знаю, почему на меня не подействовало заклятие колдуна. Не знаю. Но я точно не на стороне Тьмы...
Про себя добавил, что уж точно и не на стороне бога, меня тошнит от этого средневековья в век компьютеров и Интернета, и все эти священники в их шаманских одеждах вызывают только брезгливость.
Бернард звучно хлопнул ладонью на рукояти топора.
– Ладно, – заявил он громко. – Мы в походе! Здесь нет судей. Зато есть топор и веревки. Пока что все исходящее от Дика было нам в пользу. Я знаю, что лучше утонуть, чем ухватиться за руку, протянутую дьяволом, но пока никто не доказал, что Дик служит дьяволу, я принимаю его руку.
– И я принимаю, – сказала принцесса пылко. Рудольф поколебался, взглянул на Ланзерота, на Бернарда, сказал уклончиво:
– Я пока не тону, так что от хватания воздержусь. Но все-таки, если бы не стрела Дика, – простите, ваша милость, то бишь ваш арбалет, – меня сейчас клевала бы какая-нибудь паршивая ворона. Вас, без сомнения, долбили бы благородные вороны, баронских кровей, а меня так... простолюдная, с выдранным хвостом. Так что я не прочь, чтобы Дик и дальше ехал с нами. Лучше, ко мне поближе. Это я на случай, ежели вы им брезгуете.
Теперь я понимал, почему Бернард внезапно бледнеет, начинает шептать молитву, а его невидящие глаза устремляются поверх конских ушей к незримым градам. Рудольф иногда дергается и хватается за топор, Асмер ни с того ни с сего вздрагивает, глаза становятся дикими, а взгляд провожает в чистом поле нечто незримое для меня. Все они тут же творили молитвы – кто шепотом, кто во весь голос, хватались за кресты, крестились сами и перечеркивали крестообразными движениями пространство. Если бы эти кресты становились видимыми, мир выглядел бы, как окна во время ленинградской блокады, когда для защиты от взрывной волны их обклеивали полосами крест-накрест.
Я сам два-три раза ощущал странное чувство, словно на меня дует прохладный ветерок. Это было именно чувство, а не сам ветерок, ибо охватывал он меня и при полном безветрии, и при жарком ветерке в спину, и даже ночью у костра под одеялом.
Похоже, что нас стараются выловить и всякими колдовскими сетями. Или неводами. Тонкими, тоньше любых нитей паутины, которую рвут даже мухи, но колдуну это неважно, ему главное, что сеть дрогнет в каком-то месте, подаст сигнал, и туда можно тут же направить своих убийц, нанятых разбойников, степные банды, натравить местных разбойничающих феодалов.
Они это чувствуют, мелькнуло в голове. Они все, даже скалообразный и толстокожий Бернард, чувствуют эти колдовские сети гораздо сильнее, чем я!
Я ехал, раздумывая о странностях этого мира, снова и снова возвращался к разговору с незнакомцем, угостившим меня вином. Он сказал, что есть королевства, где живут умом. Где живут намного справедливее, Не там ли разгадка, как я сюда попал? И как вернуться?
Однако он сказал, что те страны на юге. Но ведь там земли захвачены войсками Тьмы...
Внезапно в глазах стало темно. Темно, хотя я чувствовал на коже жаркое прикосновение солнца. Распахнулось звездное небо, усыпанное сверкающими бриллиантами, огромными и яркими. Их было столько, что роились, как пчелы. Я не успел ахнуть, среди звезд возник исполинский храм, надвинулся, я оказался внутри, душа ушла в пятки, сжалась в точку, в атом, страшась нечеловеческой мощи и великолепия...
