– Каждый мужчина мечтает быть таким, как ты!.. Но нам такое только снится, увы. Ты чем-то особым питаешься? Или травы какие-то волшебные?..
Великан прорычал все еще люто, но я различил нотку самодовольства:
– Я ем… все. Мужчины едят все!.. Не перебираем… Мы – мужчины. У нас порода такая…
– Завидую, – сказал я снова, – все мы стремимся к силе и к такому вот росту. Только не все честно и открыто это признают, как вот мы! Остальные же просто ненавидят тех, кто выше их ростом или у кого больше мускулы.
За моей спиной слышалось испуганное ржание, звон металла, приглушенные голоса, затем издали донесся сдавленный голос графа Мемеля:
– Ваша светлость, сэр Легольс!.. Те монахи, что убежали, ведут сюда еще один отряд!
– Мы сейчас догоним, – крикнул я и, обращаясь к великану, добавил: – Сейчас по нашим следам будет погоня… Мы уносим раненых, потому двигаемся медленно…
Великан прорычал люто:
– Никто здесь не пройдет!.. Это мой лес!.. Как они меня называли?
– Желтой рыбой, – подсказал я. – И земляным червяком. Уж не знаю, почему вдруг, ты своей статью подобен богам, а они…
Он снова взревел, вскинул огромные кулаки, каждый размером с сорокаведерную бочку. Мы попятились, кое-как выбрались на дорогу, там уже бледный Дилан с двумя рыцарями с трудом удерживали испуганных коней и трепещущего мула.
– Что с пленными? – спросил я.
– Едут с нами, – доложил Дилан.
– Никто не проговорился? – поинтересовался Эбергард строго.
– Что вы, сэр!
Мы пустили коней в галоп, догоняя отряд. Эбергард вдруг глубоко-глубоко вздохнул, словно до этого момента грудь была скована спазмами.
– Знаете ли, сэр Ричард… Я ждал, что начнем красивый и бесполезный бой с этим великаном.
– И на этом миссия кончится?
– Ну… – сказал он, глядя перед собой оловянными глазами, – бывают обстоятельства…
Я крикнул сквозь встречный ветер:
– С какой стати? Я со всеми стараюсь мирно. Вот даже… даже с вами общаюсь!
Брайан и леди Ингрид испуганно оглянулись на стук копыт моего черного зверя, я крикнул на ходу:
– Рискуете! В лапы разбойников чаще всего попадают задние.
– Мы не отстанем, – заверил Брайан.
Он что-то еще выкрикивал в спину, но я не слышал, мы догнали ядро отряда, где восьмеро пленных с самым угрюмым видом едут под некой символичной охраной. Я сразу заметил, что их пересадили на других коней. Смит тут же подъехал и доложил, что пришлось оставить такие доспехи, такие доспехи, но коней забрали всех, как и оружие, однако беспокоиться не следует: вон крыши какого-то города, там все и оставят.
– Не убегут? – спросил я и кивнул в сторону пленных.
Он оскорбился.
– Они же дали слово!
– А-а-а, – сказал я, – так они не совсем еще южане?.. Но ты на всякий случай присматривай, а то влияние демократии… того, понимаешь? Они признают только юридически оформленные договора. В шести экземплярах, заверенные нотариусом… Ладно, не гони так коней. Я там, в свою очередь, оставил засаду.
Смит выгнул брови.
– Засаду?
Он оглянулся на графа Эбергарда. Тот вздохнул, воздел очи к небу, но смолчал. Лицо графа оставалось донельзя напряженным, он время от времени оглядывался на покинутый лес.
Постоялый двор в этом городке невелик, понравился чистотой и той особой опрятностью, которую обеспечивает дружная семья, что содержит двор и гостиницу, не нанимая слуг. В чисто выметенном зале столы вытерты, лавки на местах, в большом камине полыхает огонь, со стороны кухни доносится запах бараньей похлебки.
Я сразу бросил золотую монету на стол, велел подать лучшее, и уже через пять минут на вертел насаживали крупного поросенка, миновавшего молочный возраст, но еще с нежной розовой шкуркой и сочным мясом.
Сэр Смит первым плюхнулся за стол.
– Раньше сядешь – больше выпьешь, – заявил он жизнерадостно. – Брат Кадфаэль, иди сюда! «Из праха создан сын человеческий, и в прах он обратится»; отчего же в таком случае нам не пить в промежутке? Года приходят и уходят, как сказал Экклезиаст, а выпить хочется всегда…
Кадфаэль сел рядом, благо Смит похлопывает ладонью по лавке и никого вроде бы не пускает, хотя никто и не стремится сесть с ним рядом, сказал с кротким укором: – Почему всегда? Разве можно столько пить?
– Разве я пью много? – удивился Смит. – Всего две чаши: одну первую и несколько вторых… Вон и сэр Ричард подтвердит!
Я буркнул:
– Пейте пиво пенное, будет морда здоровенная. А где остальные?
Граф Эбергард опустился за стол напротив, желваки играют, не ответил, а выплюнул зло изжеванные слова:
– Не догадываетесь? Спешно распродают добычу.
Я сказал примирительно:
– На меня не валите. Они сами дрались, рисковали жизнью, так что это не мой подарок. Другое дело, что их сеньор не сумел остановить безудержный грабеж… Кстати, вы не знаете, кто ими командует?
Он взглянул зло, но перед ним поставили широкую тарелку с тонкими ломтями жареной баранины, ноздри жадно затрепетали, вдохнул, сказал уже другим тоном:
– Граф Мемель устраивает раненых в местной лечебнице. Когда смогут держаться в седлах, вернутся уже напрямую в Пуатье. Осталось шесть моих людей…
Брайан прислушивался из-за соседнего столика, сказал несмело:
– Сэр Эбергард, рассчитывайте и на мой меч.
