Закончив завтрак, мы «разобрали лагерь», то есть скатали одеяла и сунули их в мешки. Дорога, к моему несказанному облегчению, после того опасного участка пошла широкая и прямая, как стрела. Кое-где края уже начинали обваливаться, но там видны красные заплаты из кирпича и глины. Я посматривал с высоты седла, сердце наполнилось грустью. Местный король старается поддерживать дороги в порядке, слава ему, но как еще далеко до тех технологий, когда дороги будут прокладываться с легкостью: снося холмы, прогрызая в горных хребтах туннели, засыпая болота и выравнивая низины!
Только к полудню я заметил далеко впереди красноватую полосу. Это оказался бездонный провал, во всяком случае, далеко внизу не то дым, не то туман. Шоссе обрывается резко, а на той стороне земля из красноватого песка, много ниже по уровню. Страшным унынием и безжизненностью веет от этого жутковатого мира.
– Ну вот, – промолвил сэр Смит. – И закончилось наше беспечное путешествие.
– Начинается печное, – согласился брат Кадфаэль. – По рассказам, спуск в полумиле отсюда. Если хотим успеть еще сегодня…
Эбергард покачал головой.
– Шутите? Судя по карте, если идти вдоль трещины, то завтра в это же время увидим проход на ту сторону.
Мемель почему-то вздрогнул, напрягся, Эбергард тоже не выглядел счастливым.
Почти без перерывов на отдых шли до полуночи, я стрелял во всех птиц, а ночью в летучих мышей и сов, что осмеливались пролетать достаточно близко. Кадфаэль обвинял меня в бессердечии, леди Ингрид хмурила брови, только Эбергард время от времени говорил что-нибудь одобрительное, вроде того, что в нашем случае лучше перестраховаться.
Заночевали почти под утро, а едва солнце осветило далекие горы, Эбергард безжалостно поднял всех. После короткого завтрака двигались до полудня. Наконец я увидел далеко впереди абсолютно ровную поверхность, словно застывшее расплавленное стекло цвета красного кирпича, а в ней утопает гигантское оранжевое кольцо, в диаметре что-то вроде лунного кратера. Там поместится не просто город со всеми пригородами, селами и огородами, но и соседними лугами и рощами.
Мне почудилось, что однажды с неба упала великолепная корона, погрузилась в твердую землю, долго еще торчали на рожках алмазы, рубины, изумруды, сапфиры – все соответствующих габаритов, что-то вроде трехэтажных домов, но камни вывалились из гнезд под своей тяжестью. Рожки стерлись под напором острого ветра, что несет тучи режущего, как наждак, песка, оранжевое кольцо уже едва-едва виднеется над красноватой поверхностью, а потом песчаные бури засыплют, заровняют…
Уже не пятерка, а тройка рыцарей остановилась вдали на самом краю каньона. Один повернулся и махал рукой, Эбергард сказал с облегчением:
– Успели вовремя…
Я поинтересовался:
– А что, обязательно через это кольцо? Вроде бы можно левее, так ближе…
Он покачал головой.
– Левее и правее – зыбучие пески. Там не только всадник с конем сгинет, те пески любую армию проглотят! Так, впрочем, и бывало, пока не обозначили эти места на всех картах. А по ту сторону опасных песков – бездонные болота с чудовищами, живущими в глубинах, скалы алмазной крепости, на которых муха не удержится…
Мы поднялись к тройке авангарда, сразу пахнуло холодом и влажным воздухом, слышен странный шорох и треск. Я раскрыл рот и застыл: весь кратер блестит и переливается, словно заполнен огромными глыбами битого льда. Солнечные лучи преломляются, многократно отражаются, будто в тысячах и тысячах хрустальных зеркал, в кратере блещет и сверкает многоцветная радуга, солнечный свет разлагается вообще на немыслимые цвета, или это у меня теперь такое зрение, что вижу инфрацвета и даже ультрафиолет…
В следующее мгновение ошалело понял, что кратер в самом деле заполнен битым льдом. Потому и холод как из распахнутого холодильника, и влажный воздух среди этого пересушенного мира…
Всадники быстро спешивались, обматывали конские ноги шкурами и плотно затягивали ремнями так туго, что конечности скоро отпадут из-за нехватки крови.
Дилан по взмаху руки Эбергарда подбежал ко мне, в руках связка шкур.
– Сеньор, позвольте я сам вашему коню…
Я отмахнулся.
– Не стоит.
Его глаза расширились.
– Сэр Ричард! Нам идти через ад. Кони не выдержат!
– Мой выдержит, – заверил я, хотя червячок сомнения сразу вырос в удава. – Надеюсь… а что впереди?
Он ахнул:
– Сэр Эбергард не сказал?
Я процедил сквозь зубы:
– Сэр Эбергард, видимо, во мне очень уж уверен. Надеюсь, он у вас никогда не ошибается.
Ледяное крошево шевелится, лед хрустит, раскалывается под тяжестью крупных глыб. Горячий воздух на глазах изгрызает края, блеск бьет с такой силой, что я жмурюсь, как могу, а многие всадники опустили забрала, спасая глаза.
Участок, покрытый глыбами льда, занимает круг диаметром в несколько миль. Это отсюда вижу мелкое крошево льда, а на самом деле там скопище торосов, ледяных скал, даже айсбергов…
Рядом остановился брат Кадфаэль, тут же достал книгу и начал искать нужное место. Сэр Смит, не гнушаясь черной работой, собственноручно обмотал ноги и копыта мула плотной кожей, затянул ремешками.
