Последние две сотни шагов мы шли в жарком, как в русской бане, воздухе. Пар уже не поднимается из горячего песка, а бьет тугими струями. Мы чувствовали себя рыбами, заживо сваренными в горячей воде. Как сквозь толстый слой ваты, доносился требовательный голос Эбергарда, я тащил мула Кадфаэля, а сам монах все оглядывался и беспокоился, не отстал ли Брайан с леди Ингрид.
Пар внезапно истончился, растаял в накаленном воздухе, и прямо перед нашими глазами темный от влаги песок мгновенно превратился в сухой, тут же начал стремительно разогреваться под знойным солнцем…
…и, как мне показалось, жар пошел не только от солнца. Далеко-далеко в глубине как будто бы нечто бессмертное дрогнуло, шевельнулось, медленно начало пробиваться к поверхности.
– Быстрее! – заорал я в панике. – Быстрее, оно сейчас вылезет!
Кадфаэль охнул, я увидел по его изменившемуся лицу, что да, он тоже ощутил. А с его чувствительностью ему гораздо хуже. Это я толстокож, и то чувствую несокрушимую мощь этого существа, мощью равного древнему богу… И, судя по толчкам, это существо там не одно!
– Да быстрее же!
Земля ощутимо дрогнула. Я как воочию увидел глубоко в недрах этого кратера исполинских огненных существ, плотных, как материя нейтронных звезд. Поднимаются вверх, плотная земля для них – что для нас вода, вот только стенки кратера почему-то не дают пойти вширь, остается путь только наверх…
Земля заходила ходуном, испуганные кони понесли. Последними спешили Брайан и Ингрид. Она вскрикнула, в воздухе блеснуло, посыпался мелкий град размером с пшеничное зерно. Он истаивал, едва касаясь песка, по голове и плечам застучали крупные горошины, а когда посыпались льдинки размером с лесной орех, я сам заорал и пустил Зайчика вскачь, волоча Кадфаэлева мула за узду, как большую мокрую тряпку.
Рыцари, мокрые, как будто вылезли из озера, останавливались и разворачивались на границе кратера, где под ногами надежная твердь скального грунта. А там, где только что шли, вскипает песок под ударами мириад градин размером с куриное яйцо, потом с булыжники, которыми мостят улицы, затем так же часто валятся уже огромные куски льда размером с холодильник, наконец рушатся настоящие скалы, айсберги. Земля стонет, лед вколачивается все глубже, огненные звери в страшной злобе и разочаровании жутко ревут, но отступают, отступают, уходят в глубины, а ледяная вода вновь пропитывает песок и просачивается целыми водопадами…
Кадфаэль с Брайаном и леди Ингрид, едва дыша, остановились на самом краю твердого грунта. Леди Ингрид в изнеможении села на землю, а в трех шагах с грохотом, свистом и ревом рушатся настоящие льдины, айсберги. Земля вздрагивает, стонет, громадные глыбы крушат те обломки, что уже покрыли каньон слоем в десяток метров толщиной…
И – наступила тишина. Лишь минуту спустя я понял, что глыбы льда трещат, раскалывают под собой те, что поменьше, но небо снова ясное и чистое, как вареное яичко со снятой скорлупой. С края небосвода показалось беззаботное и кудрявое, словно овечка, легкое облачко, а за ним потащилось целое стадо.
Самая большая глыба льда засела в моих внутренностях. Я замирал от попытки представить огненные создания в жерле этого давно погасшего вулкана.
Кадфаэль упал на колени и со слезами благодарности возблагодарил Господа за спасение, ибо не за себя бдим, а тщимся яко можно больше принести пользы жителям христианского мира.
– Кто это делает? – прошептал я.
Кадфаэль перестал бить поклоны, поднялся, отряхнул одежду. Лицо бледное, в светло-голубых глазах прежняя твердость истинного сына церкви.
– Неисповедимы пути Господа!
Граф Эбергард увидел, как я поморщился.
– Никто, – сказал он коротко. – Никто не делает.
– Как это?
– Тысячи и тысячи лет тому, – пояснил он ровным голосом, в то время как глаза придирчиво контролировали рыцарей. Те снимали изрезанные льдом куски кожи с конских ног, – то ли великий маг, то ли сам Господь Бог велел низвергаться с неба ледяным глыбам, ибо известно, что огонь можно гасить только водой, а жар унимают льдом. И с тех пор так вот всегда… Только мудрецы заметили, что по старым книгам лед низвергался с небес ровно в полдень, а теперь вот на полчаса позже…
– Что нас и спасло, – буркнул я. Подумав, предположил: – Надо было сверять часы по гравитационному поясу, а не по фазам планет. Ну, это я так умничаю, у нас в Жидомасонии чему только не учат. Но преследователи смогут точно так же?
Не отвечая, он всматривался в небо, лицо просияло:
– Неужели тучка?.. Это наше спасение!
Я задрал голову, всмотрелся, покачал головой.
– Эта ерунда остановит погоню?
– Может остановить, – огрызнулся граф почти враждебно. – Это нам нужно во что бы то ни стало пройти эти земли, а их кто гонит? Могут дождаться, чтобы солнце жгло, как и нам. Вряд ли у них кони намного лучше.
Граф Мемель тоже посмотрел на небо.
