– Ну… даже если тучка и не заставит их задержаться, все равно мы успели вовремя. Лед все-таки пролежит почти сутки, а когда заполняет кратер так, что с краями, никто не сунется. Это сразу же утонуть в этом крошеве, что еще и раздавит тут же… так что сутки у нас точно есть.
Граф Эбергард сказал непреклонно:
– Нам еще нужно пройти два города и одно графство. Тогда мы точно будем знать, что его светлости сэру Легольсу ничто не грозит.
Сэр Смит посмотрел на облака, двигаются быстро, покачал головой.
– Как будто кто-то нам ворожит… Сэр Ричард, вы уверены, что ни один из могучих волшебников вам не помогает?
Я развел руками.
– Я знаю таких, кто в состоянии гонять по двору гусей, но чтобы тучи…
Он посмотрел на тучи, покачал головой.
– Нет? А жаль. Неужто нам просто везет?
Граф Эбергард взглянул зло, при чем здесь везение, когда есть планирование, вставил ногу в стремя.
– Всем в седла!
Воздух горячий, как в кузнице, горячие струйки бегут между лопаток, пот стекает со лба и, запутавшись в плотине бровей, исходит паром, оставляя невыносимый зуд. Кони хрипели, пошатывались, небо уже не голубое, а раскаленно белое. Жар падает на плечи, еще злее поджаривает снизу.
Я уже думал, кошмар никогда не кончится, однако трое во главе с Диланом указывали на вырастающие впереди темные скалы. Добрались на последнем издыхании. В глаза целебно плеснуло зеленым. Кадфаэль громко возблагодарил Господа за этот оазис в злой пустыне.
Эбергард не удержался, заметил язвительно, что дальше вообще леса, если верить карте, так что Господь расщедрился не только на оазис, а Мемель измученно указал вдаль.
– Вон там ручей!.. Привал на ночь. Осмотреть коней. Костер оградить камнями. Отдых до утра.
Я взглянул на небо, солнце едва перешло на западную часть, до заката еще несколько часов, но Мемель прав, коней надо поберечь.
Сэр Смит выложил на скатерть ломоть мяса размером с баранью голову и кучу куриных яиц. Хитроумный Дилан ухитрился все это поджарить на широком плоском камне. Все успели проголодаться и с жадностью смотрят на шипящее мясо. Одуряющий запах сводил с ума и заставлял подпрыгивать голодные желудки. В довершение всего Дилан вытащил мешочек и посыпал сухими травами, они сразу же дали острый зовущий запах, и разбил все яйца, залив мясо.
Яичница шипела и брызгала крохотными фонтанчиками, но мы жадно расхватали еще обжигающую, ели и облизывали пальцы, по кругу пошел бурдюк с вином.
Я сделал ритуальный глоток, передал дальше и поднялся.
– Отдыхайте.
Эбергард взглянул настороженно.
– А вы, сэр Легольс?
– Все измучены, – объяснил я, – сейчас не отобьются и от воробья. Не мешает взглянуть, что вокруг.
– Где могут водиться… – предупредил он. – А вы, кстати, двужильный?
– Конь двужильный, – ответил я честно. – Я же не покидал седла, а вы все одолели пешком. Коням ноги сберегли, а сапоги в лохмотьях…
Он явно собирался возразить, а то и отправить со мной охрану, однако я свистнул Псу и послал Зайчика в галоп, так что ветер заревел в ушах, стоянка стремительно отдалилась. Лишь тогда я шепнул Зайчику насчет помедленнее, серая полоса под копытами превратилась в быстро убегающую землю.
Я всматривался во все глаза, вслушивался во всю мочь. В отряде с постоянными разговорами, вопросами и просто болтовней ни на чем не удается сосредоточиться и постараться услышать больше, чем слышим обычно, видеть больше, чем дано для обыденной жизни. Ведь, фокусируя на чем-то взгляд и рассматривая в мельчайших подробностях какого-нибудь жучка на дереве за сто шагов, я становлюсь уязвимым для любого, кто подойдет сзади, сбоку или даже спереди.
Когда я вслушиваюсь в нечто очень тихое, я перестаю слышать другие звуки, это естественно. Вон как по-разному прислушиваются кони – у них уши сразу на макушке, и коровы, что поворачивают голову к источнику звука и растопыривают по сторонам лопухи. Дело в том, что коровам неинтересно, что происходит вдали, их мир возле хлева, потому их интересуют оттенки близких звуков, потому уши врастопырку, а вот кони привыкли к простору, им нужны не столько тонкости звука, а его источник, направление и расстояние.
Словом, я могу и по-лошажьи, и по-коровьи, но с этим, как с порцией крови в теле человека, что не может обслуживать два мозга одновременно.
В тишине копыта стучат звонко, дорога каменистая, справа и слева высятся старые горы, а пугающий Хребет Поднебесный приближается с каждым днем. Я попытался посмотреть на него «телескопически», но безрезультатно. Все равно что смотреть на звезды в телескоп: чем телескоп мощнее, тем звезды выглядят мельче. Зато в горах, мимо которых идет шагом конь, жуткие дыры с правильными краями, остатки дорог. Не одну сотню лет добывали руду, вывозили, а то и плавили здесь же, если вон те развалины остатки древних плавилен… То ли выбрали всю, то ли войны и разорение края заставили прервать промысел…
