Обломки столов зашевелились, начали сползаться один к другому. Кубки и прочая посуда на полу задвигались, столы тем временем восстанавливались, выстроились ровными рядами, их укрыли разноцветные скатерти, а наверх со скоростью испуганных лягушек запрыгивали с пола кубки, чаши, тарелки.
Изогнутые безжалостно светильники обрели прежний гордый вид, в чашах вспыхнул огонь: яркий, радостный, почти солнечного спектра.
– Красиво, – повторил я снова. – Не любитель театра, но эффекты весьма зело ценю!
Маг возник в дальней половине зала, мгновение постоял, раскинул руки, словно давая полюбоваться и на него и ожидая аплодисментов, наконец неспешно пошел в мою сторону.
– Рад, – сказал он с удовольствием, – что понравилось. А еще я в восторге от вашей реакции.
– Спасибо.
– Похоже, вы повидали всякое…
– И не говорите, – сказал я. – Кто-то страдает от недостатка информации, кто-то ею захлебывается. Есть даже термин такой «лишняя информация».
Он посмотрел с удивлением, нахмурился, тень неудовольствия пробежала по сурового лицу.
– Зажрались у вас, – ответил он брюзгливо. – Как может информация быть лишней? Я бы перебил таких. Это не простолюдины, верно? Предатели…
– Они самые, – сказал я. – Простите, что потревожил вас, уважаемый сэр Жакериус.
Он отмахнулся, никак не среагировав на провокационное «сэр».
– Вижу, не просто зашли поболтать.
– Вы все насквозь видите, – сказал я как можно более льстиво.
Он усмехнулся.
– Не подлизывайтесь, вам это несвойственно. Это не ваш стиль. Учтите, будете должны вдвое!
– Согласен, – ответил я.
Он повел ладонью, сзади меня под колени боднул стул, я невольно сел. Стол подбежал, трепеща чистой до хруста накрахмаленной скатертью, маг сел сбоку. Я в свою очередь повел дланью, появились нарезанные ломтики сыра, карбонатов, буженины, ветчины, гроздья винограда, а в довершение всего я наполнил горячим кофе две большие серебряные чаши с драгоценными камешками по ободу.
Маг смотрел с интересом, мне показалось, заинтересовали не столько сыр и мясо, как идеально нарезанные ломтики, человеческая рука не может с такой точностью, значит, не просто украдено со стола какого-то короля, колдовство иного рода…
Я взял чашу, ожег пальцы, торопливо перехватил другой рукой, некоторое время перекладывал из ладони в ладонь, дурак, нельзя наливать в металлическую посудину, да еще без ручки, век живи – век учись, дураком помрешь…
– Что срочное, – поинтересовался магистр учтиво, – вас привело ко мне? Кстати, примите поздравления.
– С чем?
– С быстрым поиском.
– Разве это быстро?
– Очень, – заверил он. – И точным.
Я наклонил голову.
– Спасибо. Правда, я вряд ли нашел бы, если бы не получил от вас след, как спуститься в этот подземный зал.
Он рассеянно повел рукой.
– Ну, это не совсем зал… и не подземный вовсе, но это неважно. Вы точно определили общее место, это вам в заслугу. Так что случилось?
– Нужен цветок карниссы, – сказал я. – Король Франсуа Меченый умирает. Это из некого королевства Меркер. Говорят, его может вылечить только карнисса.
Маг кивнул.
– Если король умирает не от старости, то карнисса в самом деле способна помочь. Она лечит любую болезнь, дивное свойство… Кстати, невежественные люди отваривают сами цветы, но гораздо больше полезных свойств в корнях. К тому же цветы в это время года уже опадают, а корни можно вырыть всегда.
– Чудесно, – сказал я. – Вы просто кладезь мудрости. Где это растет?
Он развел руками:
– Сейчас уже только в одном-единственном месте. На горе Карагиле. На самой вершине. Там много редкостей. Травы необычные, насекомые такие, что нигде не встретишь…
– Прекрасно, – сказал я. – Как туда попасть?
Он хмыкнул, оглядел меня с интересом.
– Все-таки вы молоды, хотя иногда кажетесь весьма зрелым, если послушать ваши рассуждения. Вот так сразу, как туда попасть… Во-первых, это на другой стороне Гандерсгейма. Почти под самым Великим Хребтом. Во-вторых, теперь эту гору охраняют.
Я насторожился.
– Почему?
Он пожал плечами:
– Не интересовался. Могу только предположить…
– Предположите, – попросил я.
Он усмехнулся одной половинкой рта.
– Последние места, где росла карнисса, были буквально сожжены. Там даже камни горели и плавились.
– Зачем?
Он посмотрел в упор.
– Не догадываетесь? Все, как всегда… Войны, сражения, каждый боялся, что при отступлении ценности достанутся врагу, и… уничтожал их сам. Теперь ни себе, ни другим.
Я буркнул:
– Это в природе людей, знаю. Осталась только на горе Карагиле?
– Только, – подтвердил он. – Но долина занята самым свирепым из варварских племен. Они убивают всех чужаков, а их сердца сжигают на жертвенном огне. К тому же на склонах горы столько опасностей, что целые отряды героев погибали, не успев подняться до вершины… А уж спуститься обратно.
Я поднялся, отвесил короткий поклон.
– С вашего позволения я поспешу.
– Пока и это место не уничтожили? – спросил он, я понял, что он впервые шутит. – Там трудно. Скорее всего, вас там убьют.
Я поинтересовался, не сводя с него взгляда:
– Даже в личине дракона?
Он кивнул:
