Верхушка холма уплыла назад, нашим глазам пошло открываться нечто красное, огромное, просторная долина как исполинская чаша лежит в обрамлении невысоких зеленых холмов и вся заполнена кровью…
Сердце дрогнуло и сбилось на миг, потом я сообразил с облегчением, что это не кровь, та бы уже впиталась и вообще почернела бы, свернувшись, а красное… то ли цветут маки, бесконечное поле пурпурно-ярких маков, то ли…
Я спросил жадно:
– Это и есть карнисса?
Мириам, почему-то бледная, как полотно, сказала мертвым голосом:
– Ниже…
– Трава?
– Опустись ниже…
Я повернул крылья и пошел по кругу, стараясь снизиться, однако снизу странно теплый воздух неожиданно уперся в растопыренные крылья и не давал снижаться так, как мне хочется.
Озадаченный, я изменил угол крыла, пошел по крутой дуге. Теплый воздух стал горячим, сухим и очень недобрым. Запершило в горле, а наверху раскашлялась, как слабый котенок, принцесса.
Я охнул, наконец-то рассмотрел, что внизу не красные маки, а раскаленные угли. Долина засыпана ими от края и до края, между ними почти не видно земли, горячий воздух поднимается призрачными и колеблющими струями.
Мириам прокричала:
– Что это?..
Я распахнул крылья, горячий воздух моментально выбросил меня наверх, долина уменьшилась. Я повернул голову и рассмотрел по ту сторону холмов такой же полевой лазарет, только шатры желтые, а лекари в плащах до пола и закрывают лица, как палачи.
– Ничья, – сказал я с горечью. – Да и вообще… в войне не бывает выигравших – только проигравшие.
Принцесса перестала кашлять и спросила в недоумении:
– А где карнисса?
– Похоже, – ответил я, – где сражаются армии, никакая трава не растет. Тем более полезная. При войнах почему-то все полезное гибнет в первую очередь. Даже не знаю, почему.
Мириам вскрикнула:
– Вытоптали!.. Какие сволочи…
– Мириам, – ответил я с досадой, – какое вытоптали? Посмотри получше. Какой-то чертовщиной шарахнули.
Принцесса сказала жалобным голоском:
– Ударил тот, кто проигрывал. Такое оружие берегут, но когда все королевство в опасности…
Я поднялся еще выше, присмотрел густой и довольно обширный лес, пошел в его сторону и внимательно оглядел сверху. К счастью, никаких беженцев, Мириам и принцесса подавленно молчали, когда я снизился и шел над верхушками деревьев, выбирая место.
Полянка подвернулась крохотная, я растопырился весь, гася инерцию, гнал перед собой стену тугого воздуха, но все равно едва ухитрился не разбить морду о набежавшие деревья. Принцесса вскрикнула, когда я ударился плечом и грудью, деревья затрещали, но выстояли.
Мириам сразу же слезла и требовательно протянула к принцессе руки. Я сосредоточился, прямо на низкой траве начали появляться ломтики сыра, аккуратно нарезанная буженина, ветчина, карбонаты, а в довершение создал чашки с кофе.
Мириам села, скрестив ноги, принцесса опустилась, грациозно уложив длинные ноги под себя.
Я спросил громко:
– Кто-нибудь знает, где еще растет такая трава?
Мириам даже не поправила, что это не трава, а священная карнисса. Принцесса вздрагивала и смотрела огромными пугливыми глазами робкой лани.
После долгой паузы Мириам ответила хриплым голосом:
– Дядя знал…
– Другие места?
– Нет, – ответила она люто, – знал, что здесь не отыщем!
– Хороший способ убрать тебя из дворца, – согласился я. – Думаю, он не считает, что немедленно вернешься и потребуешь ответа.
– А что сделаю?
Я подумал, буркнул:
– Наверное, попробуешь отыскать в другом месте. Месть местью, но здоровье отца тебе важнее!
Она потрясла головой.
– Где искать? Я не представляю даже, у кого спросить.
Принцесса спросила жалобно:
– Но зачем? Воюют… это мужчины обожают, но зачем уничтожили карниссу?
– Думаю, – ответил я, – сперва в массовой драке просто вытоптали конницей. Когда носились туды-сюды. А потом… из страха, что снова прорастет и вообще долина достанется врагу, шарахнули чем-то из мощной магии. У королей в закромах все еще встречается всякая древняя чертовщина…
Обе ели вяло, Мириам вообще жевала так, что подсунь вместо ароматных ломтей сыра стельки ее сапог, сжует и проглотит так же бездумно. Взгляд устремлен вдаль, я вижу по ее лицу, что не столько отыскивает карниссу, как уничтожает тысячами способов коварного родственника.
Она подурнела за последние полчаса, глаза ввалились, а скулы резко и неприятно натянули кожу. Принцесса пробовала робко обнимать тонкими лапками, пытаясь утешить, Мириам зло поводила не по-женски широкими плечами.
Я подумал еще, сказал медленно:
– Знаете что, дорогие дамы… Побудьте здесь, никуда не высовывайтесь. Есть одна дикая мысль… я же сам дикий, понимать должны, вот и хочу проверить одну дикость…
Мириам вскинула на меня полный недоверия, но и надежды, взгляд.
– Насчет карниссы?
– Да, – ответил я.
– Можешь узнать?
– Попытаюсь, – ответил я. – За попытку не бьют… вроде бы. По крайней мере, у нас, драконов.
Принцесса сказала жалобно:
– Хочу быть драконом.
– Хоти, – разрешил я, – когда сильно хочешь, все может получиться.
