Альбрехт услышал шум борьбы, я видел, как его рука сама по себе прыгнула к тому месту, где ладонь должна привычно ухватить рукоять меча.
– Ваше величество? – спросил он тревожно.
– Все улажено, – заверил я. – Я же христианин и напомнил, что везде должны оставаться людьми и вести себя достойно. Так, преподобный отец?
Священник вздрогнул, ощутил по голосу, что обращаются к нему, виновато улыбнулся.
– Жестоко, благородный сэр, нужно бы чуть больше смирения… Но если вы кого-то из них наказали, в целом да, поступок почти правильный. Зло нужно пресекать как можно раньше.
– Давно вы здесь? – спросил я.
– Второй день, – ответил он. – Но есть такие, что уже третий.
– Чем кормят? – спросил я.
Он покачал головой.
– Ничем.
Я пробормотал:
– Тогда зачем… Или обратный путь займет не пять тысяч лет…
Со стороны нашего алькова подошел Норберт, ориентируясь на мой голос, всмотрелся в темноту невидящими глазами.
– А обратно, – досказал он, – пять часов. Только так можно объяснить, ваше величество.
Священник вздрогнул и посмотрел на меня в священном испуге.
– Вы король? Король Ричард?.. Тогда все пропало!
– Напротив, – сказал я быстро. – Никакой паники, преподобный. Господь все учел и рассчитал точно тютелька в тютельку, как у лилипутов. Я здесь, что вот! И отнюдь. Другие трюмы есть?
Он покачал головой.
– Никто не знает. Люди в панике, я утешаю словом Господним, как могу.
Я еще раз окинул взглядом помещение, вряд ли здесь больше полутысячи человек, а для такой махины, как Маркус, это песчинка. Хотя вдруг он в остальной части литой?
Холод пробежал по телу, я помотал головой.
– Никакой паники! Мы справимся. Козлоногие появляются часто?
Он покачал головой.
– Ни разу. Как забросили нас, так и…
– Хорошо, – сказал я, – это зело весьма, преподобный. Даже обло в нашем благородном случае. Крепитесь и положитесь на Господа. Вы, наверное, не знаете, но он сверху видит все! И воздаст. Весьма воздаст.
В алькове поместилось не больше полутора сотен, остальные расположились на полу за его пределами. Кто сидит, кто лег, держатся друг к другу весьма тесно, как никогда не позволили бы себе даже за праздничным столом.
Я осторожно пробрался в самую середину алькова, сосредоточился.
Все вздрогнули от вспышки слабого света на полу.
– Козлоногие, – сказал я успокаивающе, – сюда не заглядывают. Так что все в порядке.
Свет странно и зловеще подсвечивает лица снизу, все смотрятся сурово и торжественно.
– Ваше величество? – спросил Норберт.
– Начинаем, – велел я. – Готовим факелы и ждем сигнала. Жаль, не вижу вентиляционной системы… я имею в виду легкие этого корабля. Если бы их испортить, тогда всем придется покинуть Маркус. Или как-то сунуть палку в какие-то важные колеса, чтобы все сдохло хотя бы на время. Или что-то еще испортить…
Они слушали с недоумением, наконец Тамплиер мрачно поинтересовался:
– А если просто напасть?
– Не сработает, – ответил я. – Хотя выбора у нас вообще-то нет.
– Почему?
– Это только крохотный отсек, – пояснил я. – Комнатка!.. Кто из вас знает, сколько филигонов прибыло?.. Сколько их еще на корабле?
Сэр Кенговейн проворчал с достоинством:
– Но сколько будем прятаться?.. Это неблагородно…
– Сколько понадобится, – прошипел я.
– Нам нужно убивать…
Я сказал зло:
– Сэр Кенговейн, не заставляйте меня жалеть, что взял вас. Здесь только те, кто поклялся выполнять все мои команды.
– Я выполняю, – ответил он шепотом, – однако…
– Никаких однако, – оборвал я. – Ждите.
Козлоногие, загнав народ в трюм, совершенно не обращают внимания на пленных, что значит, по прибытии нами займутся другие, специализация – это уже уровень развития, но он есть и у волков, и у термитов.
Чем общество древнее, тем выше специализация. Люди создали общество недавно, потому у нас не так заметно, а вот в обществе муравьев, что старше людей на сотню миллионов лет, различия уже такие, что рабочего от солдата отличишь даже по виду, хотя и там можно переходить от одной профессии к другой, а вот у термитов, что старше самих муравьев на сотни миллионов лет, вообще каждый делает только свое и чужой работой не интересуется…
– Это нам на руку, – пробормотал я. – Скоро начнем готовить факелы к тому самому моменту…
– Ваше величество, – сказал Кенговейн, – не в руках же держать горящие тряпки!
– Придумаем, – пообещал я. – Пока просто не привлекайте внимания.
Сосредоточившись, я попытался призвать меч, и сердце безумно возликовало, когда через мгновенья рифленая рукоять легла в мою ладонь.
– Какой же я гений, – пробормотал я, – какой же стратег!.. Как хорошо играю, когда у меня столько козырей…
Альбрехт спросил быстро:
– Ваше величество?
– Сработало, – ответил я шепотом. – Хоть что-то да сработало, ваша светлость! А вот теперь начнем всерьез…
Странно было бы, если бы начал вооружать сперва других, потому коротко перевел дыхание, лишь когда на поясе оказался молот Мьёльнир, а за плечами лук Арианта.
