Вокруг тьма, как в черноте космоса внегалактического пространства, даже звезд нет, но глаза привыкли за пару секунд, помещение исполинское, народу крестьянского и городского типа достаточно много, все кучкуются под стенами, середина сравнительно свободна.
За нашими спинами стена на миг исчезла и тут же возникла так же моментально и беззвучно, как и пропадала. Я всмотрелся, вроде бы наши все здесь, филигоны загнали и последних, закрыли только за ними.
Сидящие в трюме повернули головы, кое-кто даже вскочил, я видел на их лицах страх и надежду.
– Все хорошо, – заговорил я громко, – все спокойно! Прибыло пополнение. Никакой паники. Никто вас не обидит. Всем оставаться на местах!
Мои лорды и рыцари медленно двинулись на мой голос, все выставили перед собой руки и неуверенно шарят перед собой.
– Все хорошо, – повторил я. – Граф Гуммельсберг, справа от вас барон Дарабос, не оттопчите ему ноги… Идите на мой голос, все идите сюда… Не спешите, но не останавливайтесь.
Когда все сошлись в плотный отряд, Альбрехт сказал негромко:
– Что теперь? Командуйте… наш вожак.
Я кивнул, хотя никто этого не увидит, сказал уверенно:
– У дальней стены вроде какой-то альковчик… Вместительный, для групповухи. Идите за мной, там устроимся.
Норберт сказал с досадой:
– Хорошо вам, все видите…
– Скоро все будем зреть, – пообещал я. – Не отставайте… Эй, там! В стороны, в стороны!
Кто-то из темноты крикнул обозленно:
– Да вам не все равно, где ждать своей участи? Ложитесь где стоите!
– Там мягче, – сказал я. – Кто пикнет, тому голову долой, поняли?..
Народ, уже заворчавший, что ноги и руки отдавливаем, устрашенно умолк. Ощутили, что прибыли не разрозненные пленники, а слаженная группа, где постоят один за другого.
– Пройдем в самый дальний угол, – велел я, – там отгородимся от остальных… Хотя бы цепью из наших благородных тел.
– Ваше величество, – сказал Кенговейн в недоумении, – зачем? Здесь только свои! Такие же пленники! А так мы ближе к выходу.
Из темноты робко подал голос Волсингейн:
– Козлоногих ни одного…
– Мы еще те козлоногие, – ответил я. – Трудно поверить, что кто-то из крестьян, увидев наши приготовления к мятежу, не попытается выдать нас козлоногим?
Вросингейн охнул в великом недоумении.
– Но… зачем?
– Чтобы выторговать что-то для себя, – сказал я. – Свободу или… не знаю. Люди не все праведники. Вы еще не знали?
Он умолк в растерянности, а сэр Кенговейн хлопнул его по плечу и сказал мне:
– Ваше величество, все сделаем. Вы мудрый человек, ваше величество.
– Если мудрый, – проворчал я, – то почему я здесь?.. Карл-Антон! Ваши маги готовы?
Из темноты раздался строгий голос Карла-Антона, старшего в той команде:
– Алхимики, – поправил он вежливо, – пронесли в неприкосновенности все, что было нужно.
– Прекрасно, – сказал я, – скажите, чтобы все было в готовности. Сигнал подам скоро. Я не хочу дожидаться момента, когда поднимемся в воздух!
Сэр Кенговейн вздрогнул и перекрестился, за ним забормотали молитвы и начали креститься остальные.
Трюм, как я рассмотрел по дороге, не круглый и не квадратный, даже не овальный, а нечто вроде исполинской амебы с толстыми ложноножками, за неимением других словечек я назвал их альковами.
Выбрав самый удаленный, я провел к нему весь отряд. Там устроилось четверо мужчин и трое женщин. Лежат вповалку, одна из женщин без одежды вовсе, у другой подол задран до груди, полные груди наружу.
– Молодцы, – одобрил я, – время не теряете, выполняете завет Господа. Но теперь другие песни, так что выметывайтесь обратно в общий коровник. Это помещение для благородных, не знали?
Они уставились в темноту, повернув головы на голос. Один из мужчин приподнялся на локте, лохматый, крупный, налитый звериной мужской силой.
– Здесь нет благородных, – пробасил он.
– Уверен? – спросил я.
Он скривился, я шагнул вперед и с размаха саданул ногой в лицо. Он со всхлипом завалился на спину.
Я поинтересовался:
– Теперь как?
Он кое-как поднялся на четвереньки.
– Так бы и сказали сразу…
– Быстрее, – велел я. – И куртизанок забери. Граф, чуть-чуть левее, там голые женщины… Ну вот, зачем я сказал про женщин!.. А вот теперь верной дорогой идете, товарищ Гуммельсберг… Только не сбейте с ног Тамплиера.
– Его собьешь, – проворчал Альбрехт, – проще сам Маркус сдвинуть. Ваше величество?
– Тихо, – сказал я. – Здесь своего рода альков. Можете пощупать стены, они такие же альковные. Пусть в трюме, но все равно альков, мы же благородные люди? Просто просторнее дворцовых! Не для парочки, а для… группы. Человек сто поместится точно. А то и сто пятьдесят. Нет-нет, никаких оргий, что это вы заулыбались? Сперва дело, оргии потом. В старости. Располагайтесь по рангу, остальные побудут как бы охранным кольцом у входа.
– Полукольцом, – сказал Альбрехт, – если я верно понял.
– Полукольцом, – согласился я. – Вы быстро все схватываете, граф… Нет, с сегодняшнего дня… герцог Гуммельсберг!
– Благодарю, – буркнул он, – но плохая примета, и вы это знаете. Перед битвой повысить в титуле… это призвать гибель.
