– Филигоны видят, – ответил я с горечью. – И чуют. У них чутье… это чутье! Только ума нет. Потому никакого оружия. Но мы все равно побьем. Нам нужно только попасть в Маркус. Помните, они не выносят громких звуков. В том числе и громких голосов. Потому разговаривайте шепотом и только по делу, а лучше вообще молчите.
– Эти твари подозрительные, – напомнил Норберт, – чуть что – сразу рвут в куски. И доспехи не помогут.
– Тем более, – напомнил я, – доспехи придется оставить.
Один из молодых мужчин в драной одежде, в котором за милю видно рыцаря по прямой спине и вызывающему взгляду, сказал со вздохом:
– Я все понимаю… но я так спрятал, что жена и то не нашла бы.
– Кто не может без оружия, – напомнил я, – говорите сейчас. Пока могу заменить на воина из простого народа.
– Ваше величество! – вскричал рыцарь гневно. – Если нужно без доспехов, то пойдем и без…
Второй сказал:
– Но мечи возьмем?
– Думаете, – спросил я, – они не знают, что такое мечи? Придется оставить любое оружие.
Они умолкли, начали переглядываться, наконец рыцарь спросил потерянно:
– Так что… кулаками, как мужичье?
– В худшем случае, – ответил я, – но там посмотрим. Возможно, будут и приятные сюрпризы. Но не обещаю. Это так, предположение.
Подошла еще группа в крестьянской одежде, я сказал себе с надеждой, что филигоны не должны знать разницу в выправке рыцарей и простолюдинов, а так оружия и доспехов нет, одежда бедная…
– Враг будет разбит, – заявил я, – победа будет за нами.
Мой голос звучит громко и приподнято, даже глаза посверкивают, надеюсь, посверкивают, на лице победоносная улыбка. Норберт сказал сдержанно:
– Ваше величество, я выбрал село Тоуды, если вы не против. Там крестьяне пробовали возвращаться, но я велел их изгнать под страхом немедленной смерти…
– Прекрасно, – прервал я. – Осталось только всем присутствующим сыграть крестьян как можно убедительнее.
Он кивнул на жадно слушающих меня воинов.
– Уже знают, что от того, как сумеют притвориться, зависят не только их жизни, но и жизни всех людей на свете.
– И вообще, – добавил я, – всей Земли. Что с Тамплиером?
Он посмотрел по сторонам, чуть понизил голос:
– Он хоть гордый рыцарь, но чувство долга в нем сильнее. Когда я сказал то, что вы вот сейчас, насчет притворства, он посопел и заявил, что сделает все, потому что Господь объявил жизнь высшей ценностью.
– Прекрасно? А Сигизмунд?
Он светло улыбнулся.
– Этот смотрит на вас, как не знаю уж на кого, ловит любое слово и бросится в огонь по одному слову или взгляду.
Я повернулся к ратникам, выглядят в самом деле сносно, в смысле, могут сойти за пойманных врасплох простолюдинов, не успевших убежать в лес.
– Вы лучшие из лучших, – сказал я властно и, понизив голос, добавил: – Вы даже лучше самых знатных и высокорожденных рыцарей!.. Вы настоящие воины, в то время как они больше актеры, для которых важнее быть красивыми в бою!
Они смотрели на меня с просветленными лицами, глаза уже вспыхнули восторгом, слушают внимательно.
– Я доверяю вам военную операцию, – сказал я, – какую никогда не стал бы доверять только рыцарям! Рыцари… это рыцари! Еще в самом начале погибнут красиво, глупо и бездарно. Но ладно, гордых дураков не жалко, но что провалят все дело – это военное преступление! Жаль, спрашивать будет не с кого.
Смотрят с жадным интересом, таких речей еще никогда не слышали, тем более от короля, – не знают еще, что короли всегда опираются на незнатных в постоянной борьбе со знатью, так что это никакая не милость.
Норберт сказал за моей спиной:
– Ваше величество, здесь два десятка самых достойных людей из достаточно знатных семей!
– Знаю, – огрызнулся я, – но подчеркиваю, на время этой операции нужно забыть о своем благородном происхождении!.. Ибо противник наш неблагороден. Все усвоили задачу?
Один из рыцарей, изображающих крестьян, ответил с некоторой неприязнью:
– Сдаться в плен.
– Но не как побежденные, – уточнил я строго, – а как будто вы пойманные крестьяне, не успевшие скрыться в лесу.
– Да, ваше величество… Вы уже говорили.
– Ваша задача, – повторил я, – благополучно быть доставленными в эту звездную крепость. Никакой агрессии! Смирные, напуганные, ничего вроде бы не понимаете, но ко всему присматривайтесь и все запоминайте.
Он поинтересовался с сомнением:
– А как будем выбираться из плена?
– Просто ждите, – велел я. – Я буду с вами, это главное.
Как будто неслышный гром грянул, а молния осветила их лица. Норберт тоже вздрогнул.
– Ваше величество?
Я ответил с надлежащей надменностью в голосе:
– Король не водит лично армии, но может вести отряд. А здесь будет именно отряд лучших из лучших. Вы согласны, что лучшие – это вы?
Они неуверенно заулыбались, все еще чувствуя себя малость не в себе, оставив в шалашах все оружие, включая ножи для разрезки мяса.
Норберт поднял голову, небо еще голубое, но ощутимо синеет, скоро на западе появится багровое зарево.
– Ваше величество…
– Выдвигайтесь, – разрешил я. – Я догоню вас. Попрощаюсь с… теми, кто остается.
Он кивнул, сказал словно бы невзначай:
