– Все компоненты доставят гномы, – сказал я. – Вообще можно было бы им поручить готовить все, но они больно обстоятельны, это хорошо в мирное время, но в военное каждая минута в счет.
Он сказал торопливо:
– Ваше величество, лучше не упускать секрет греческого огня из ваших рук.
– А вы?
Он поклонился.
– Я и есть ваши руки. А у рук нет языка.
Полог отодвинулся, заглянул часовой.
– Ваше величество?.. Барон Дарабос…
– Зови, – велел я.
Карл-Антон сказал поспешно:
– Я пойду, ваше величество? Все ваши ценные указания получены…
– Идите, – согласился я. – Сэр Норберт на вашей стороне. Несмотря на баронство. Говоря доступно, хоть и барон, но человек умный и вполне реалист.
Карл-Антон отступил в сторону, пропуская в шатер Норберта, сам выскользнул, как самая тихая мышь на свете.
– Ваше величество, – сказал Нортон без раскланиваний и ритуальный вступлений, – прибыли послы из Бриттии, Пекланда, Гиксии, Бурнандии даже Грангепта…
Я насторожился.
– Что случилось?
– Все короли Севера, – сказал он торжественно, – согласились провозгласить вас императором.
Я отмахнулся.
– Теперь это уже неважно. Да и понятно их желание… Дескать, императором пробуду не больше пары недель, а потом я и все войско превратимся в пыль. Зато когда уцелевшие выйдут из пещер, то у кого-то в самом деле будет шанс сразу же провозгласить себя не лордом, даже не королем, а императором нового мира… Не отвлекайтесь, сэр Норберт, не отвлекайтесь!
Он поклонился, но не отступил, произнес так же ровно:
– Зря вы так уж недоверчиво… Но есть еще одна новость, ваше величество.
– Ну-ну?
– С севера наступает армия сэра Растера. Передовые отряды его троллей уже вступили в бой с филигонами. Погибло три четверти, но уцелевшие спасли и вынесли с поля боя двух священников. Полагаю, это склонит папу римского и конклав кардиналов признать их тоже… людьми.
Я буркнул:
– Многое изменится, сэр Норберт! Явно будет дано прощение колдунам и магам. Они дрались рядом и гибли, спасая землю. Сколько у нас сосудов с греческим огнем?
Он не удивился вопросу, эти сосуды я как-то велел постепенно накапливать в военном арсенале, еще не зная, как будут и будут ли использоваться, что-то в этом есть нехорошее, ответил быстро и уверенно:
– Делать их не прекращали! Где-то с полсотни уже есть. Но можно ускорить…
– Пойдем с тем, – сказал я, – что есть. Сообщите отборному отряду, что отправимся сегодня же. Всем участникам десанта – дворянство и пожалование землями. Дворянам – повышение в титуле и ценные подарки. После победы придумаем еще какие-то льготы ветеранам и прочим участникам, их с каждым годом будет не меньше, а почему-то больше. Действуйте, сэр Норберт!
Он поклонился.
– Так что насчет послов?
– Приму, – пообещал я. – Завтра-послезавтра. И приму корону. Пусть подождут. Уже недолго.
Для надежности в одном из бараков окно вообще заложили досками, а у входа поставили усиленную стражу. Смесь греческого огня и растертый порошок, созданный алхимиками Карла-Антона, свозили отдельно и складывали под противоположными стенами.
По команде Карла-Антона, что на первых порах лично следил за производством, гасили свечи и в полной темноте начинали наполнять емкости греческим огнем и своим порошком для усиления грохота.
Потом каждый пузырек заворачивали в кожаную тряпицу или несколько слоев мешковины и таким образом светошумовые гранаты, как стали их называть по моему примеру, становились готовыми к употреблению.
Я осмотрел лично как производство, так и склад готовых изделий, поинтересовался насчет узких мест, а у выхода меня догнал Карл-Антон, бережно вытащил из-за пазухи плотно закупоренный деревянной пробкой пузырек из толстого зеленого стекла.
– Вот, – сказал он, – готовили наспех. Не уверен, но все же…
– Пролетариату нечего терять, – сказал я, – кроме своих цепей! Вы цепи видите?.. Не-е-ет? А я вот вижу. Отступать некуда, позади – Земля и общечеловеческие ценности! Ценности не жалко, а вот Землю… Давай сюда все. Больше нет, что ли?
Он сказал торопливо:
– Ваше величество, вы сперва испытайте…
– На собаках? – спросил я.
– Собаки только вздрогнут, – ответил он серьезно, – а вот вы сможете оценить, достаточно ли.
– Я же не филигон, – возразил я. – Как я оценю? Ну, громко, скажу. Ну, воняет… А нельзя еще и световую вспышку приладить?
– Это как?
– А чтобы, – пояснил я, – ка-а-а-ак полыхнуло! Причем моментально. Чтобы и зажмуриться не успели. Иначе все надежды только на греческий огонь.
Он спросил опасливо:
– Вы хорошо знаете все его возможности? А то мы делаем, а до конца изучить не успели. У вас все больно засекречено… Один делает одно, другой другое, а составляют вообще в отдельном здании другие люди, что не знают секрета состава…
– Я теоретик, – ответил я с достоинством, – что значит мыслитель. Сам по себе греческий огонь нечто вроде напалма… Не знаешь? В общем, если загорится, то и под дождем не погаснет, и даже под водой будет гореть некоторое, но продолжительное время, хоть и недолго.
– Состав вы передали нам в точности?
